На Черной реке

Но еще хуже было то, что на это ОАО АРБУР ни в чем нельзя было положиться.

– А что стало происходить? – жестко спросил Грек.

Дерюжный был странной фигурой в буровом деле. Однако имел прямой выход на Тихарева. В АРБУРе у него вообще было странное амплуа – «координатор»…

– Ну, во-первых. – Одышливо мельтешил тот. – Вспомни случай по зиме, когда нам нарисовали штраф за то, что мы здесь двести га самозахватом себе прирезали. То статейки пошли – что ДЕЛЬТАНЕФТЬ перекрывает пути миграции оленьих стад. То – что ядовитые все вещества не утилизируем, а в землю засовываем…

– Так то же ДЕЛЬТАНЕФТЬ, не ваша головная боль…

– А мы ваши подрядчики.

В балок с мороза вошел буровой мастер Шалымов. Огромный и болезненно толстый, он возложил живот на рабочий столик с бумагами и компьютером. Грека всегда впечатлял этот животище, который не могли охватить ни свитер, ни майка. Нижняя его часть оставалась нараспашку при любой погоде.

Грек сердился:

– Вы мне по производству рассказывайте, а не грузите эмоциями.

– Да ты погодь, Грека. – Придавил его руку к столу Шалымов и тяжко хрипел простуженным басом: – После того как эти ненцы позавчерась попередыхали, как кролики, нам тут два дня житья не давали туристы в погонах…

– ???

– Ну, мильтоны – начиная с участкового и кончая полковником. Какая-то прокурорчиха из Усинска. Орава целая. Работать мешают – туда с ними пойди, сюда пойди…

– Так что им надо было? Гнали бы… – Разыгрывал полную неосведомленность Грек, а сам тем временем послеживал за Дерюжным краем глаза.

Кислые воспаленные глаза Дерюжного подрагивали в ресницах, а сам он нервно теребил свой приплюснутый широкий нос, словно пытаясь из него вылепить тонкий – с аристократической горбинкой… От природы его нос, видимо, не был таким вмято-курносым и безобразным, а приплюснули ему его где-нибудь в драке.

– Дык как прогонишь? – Изношенный дизель бронхов Шалымова тарахтел и дребезжал мелким сипом. – Они и понаехали сюда – как ненцы те передохли все, как кролики… Какая уж тут работа…

И он коряво пересказал содержание трагедии, о которой Харлампиди впервые сообщили вчера утром.

– И что же – вы-то когда об этом узнали? – спросил Грек.

– Дык позавчерась еще утром.