Гьяни. Бежит заяц, а за ним волк

– Почему такой ранний подъем?

– Утро у нас в Храме начинается в 4:30. Мы не в Москве, где всё просыпается после 7-ми.

Когда мы были в Алтарной, Ананда пояснил мне что к чему.

– Мангала-арати переводится с санскрита как «благоприятная арати», и она проводится в самое благоприятное время – брахма-мухурту, за полтора-два часа до восхода солнца. В идеале она должна бы начинаться за семь с половиной часов до астрономического полудня, но с учетом реалий местных часовых поясов Мангала-арати в Храмах начинают в 4:15 или 4:30 утра.

К этому времени Божества уже пробуждены ото сна.

Обряд молитв Мангала-арати показался мне необычным, я старался во всем следовать за Анандой, повторяя его действия. На мое удивление Алтарная комната была начисто вымыта, монахи собрались перед закрытым Алтарем и начали петь хором на санскрите. Затем откуда-то затрубила раковина и начал открываться Алтарь, а в частности огромная занавесь, за которой находились Гаура-Нитай.

Меня ослепило новое яркое одеяние Божеств и украшений из драгоценных камней.

Казалось, что они улыбались мне своими утренними улыбками, пробуждая мой сонный ум, выйти из многолетней спячки.

Монах в белом длинном одеянии начал проводить служение прямо на Алтаре, размахивая веером и окропляя водой Господ Гаура-Нитая.

– Твой разум выходит из спячки, – подбодрил меня Ананда, когда закончилась церемония.

– Видимо да, – отвечал я. – Наверное, просто не выспался.

– Ступай к себе, поспи немного, но не проспи завтрак, он у нас будет в 9 часов.

Потом хочу показать тебе здешнюю красоту и немного успокоить твои переживания.

Я улыбнулся, и теперь уже был уверен, что Ананда стал мне настоящим другом.

Вернувшись в комнату, я увидел, что остальные паломники даже не просыпались. Потихоньку пробравшись к своему месту возле окна, я лег на одеяло, не расстилая его и заснул приятным сном.

После завтрака, мы с другом вышли из Храма к опушке и начали спускаться вниз. На улице было достаточно влажно, весь снег растаял, и под ногами образовались лужи, в которых мокли опавшие листья.

Мы утаптывали их ботинками. Вниз к проезжей дороге, через небольшой лес, вела тропика, уложенная кирпичами.

– Это дорожку я выложил в прошлом году, – сказал Ананда, аккуратно ступая на шаткие кирпичи. – Чтобы путники могли добираться до Храма кратчайшей дорогой через этот лесок.

Вдоль его импровизированной дорожки бежал ручей, который привлек мое внимание.

– Это чистая вода? – спросил я.