Глаза слижут лоси (сборник)

Заметишь слёзы – флаги, стрекоза,

Проверишь, громко зубками скрипя,

Как я пойду понуро на вокзал,

Неся с собой частичный труп себя.

Мы будем с ним скитаться по земле,

Я никогда его не схороню.

Я не вернусь, кричи, читай Рабле,

Штудируй Фрейда, Кафку и Камю.

Он станет ближе всех моих друзей,

Которых я покину навсегда.

Забросив этой жизни карусель,

В обнимку с ним замёрзну в вечных льдах.

И, если ты мою отыщешь нить,

Причалишь посмотреть, как важный дож,

Меня от чемодана отличить

Не сможешь, не узнаешь, уплывёшь.

Иногда можно лежать на брусчатке

Марширую по брусчатке поздней ночкой.

Фонари передают меня друг другу

Сожалея, что не могут в одиночку

Тьму души моей рассеять по округе.

Тьма вкусна, она вкусна как бутерброды,

Привыкаешь к ним и всё, прощай, желудок.

Жду момент, когда втяну её до рвоты,

Чтоб на дне открылось поле незабудок.

Тишина стоит, лежит, ползёт и душит.

Руку вытяни и – хвать! – её за косы.

А затем её расслабленную тушу

Приноси в места скандалов и вопросов.

Я бы тоже лёг в морозец на брусчатку

Как те двое, как им кажется, влюблённых.

Я шагаю? Может, я иду вприсядку?

Чёрт возьми, а фонари – дубы и клёны,

Под подошвой дышит тёплая лужайка,

И ступаю я, должно быть, не подошвой,

А босой ногою. Солнце. Лето. Жарко.

Лучше там побуду.

Я прилягу.

Можно.

Кусочек тебя

Подари мне себя кусочек,

Спору, пазлик, деталь, чешую,

В колыбели безглазой ночи

Я тебя из неё отращу.

Ты уже раздавала многим

Просто так, безо всяких причин,

Я ж – прошу, как безногий – ноги.

Подари. Поколдую в ночи,

Соберу и оставлю целой,

Разорву с формой подлинной нить,

А разросшийся твой мицелий

Буду в тайной кладовке хранить.

И теперь: кто из вас живее?

Эх, судьба, разлучи нас и склей.

Опасаюсь, таки поверю,

Что дорощенная  –

милей.

Пустота или гематома

Мучительно выдавливал тебя из себя:

Сначала мыслей пляшущие тёплые изнанки,

За ними – всё телесное: от лика до пят,

Отхаркивал, вычихивал, выплёвывал останки;

Они за жизнь цеплялись, висли на бороде,

Не веря в расставанье с инфицированным сердцем.

Ты чуяла, шпигуя собой мягких людей —

Мятежник ускользает в леса от рабовладельца.

Иссякнув, осмотрелся: нет костей и заноз?

Иначе снова вызреешь во мне, затянешь в омут.