Глаза слижут лоси (сборник)

Что чувствует кот? Исполнен к бабушке нежности?

А вдруг ничего нет в душе лупатенькой шмакодявки?

Во всю пасть зевает на человечьи ценности,

Следя за нависшей над ним

бабушкиной

бородавкой

Третьи половинки

Полоски цветного стекла заглянули мне в душу,

И голос наждачный коснулся (родился во мне?)

– Гляжу, ты чужой как своею бедою контужен,

В любви погорел, без войны побывав на войне.

Послушай, – несло через столик сигарною дымкой, —

Любовь – это фикция? Кара? Наркотик? Болезнь?

Ты носишься с нею, с крылатой слепой невидимкой,

Затем – обещаешь себе в этот омут не лезть.

Пойми! – Умолял собеседник с отёчностью Квинке,

Мусоля сигару так, будто бы ждал эшафот, —

Когда навсегда разрываются две половинки

Бывает, что третья, взращённая ими, живёт;

Надежды, мечты, всё, что было заложено ими

В Бездонную Космоса, делает гибельный вдох.

И Нечто, лишённое связи, умершее, в гриме

Преследует пары влюблённых, как чёрт выпивох.

Им движет не месть и не зависть, но холод разлуки.

Два любящих сердца – до Бога бесплатный трамвай».

Я долго смотрел на окурок табачной гадюки

И надпись на столике пеплом:

«Коллега, бывай».

Необъяснимое происшествие на улице Вернадского

Шатаясь блёклым вечером под окнами коморок,

С хроническим неврозом и с мимикой «лимон»,

На улице Вернадского у дома номер сорок

Споткнулся о булыжник и вляпался в дерьмо.

Любой мог опардониться. Во тьме души столовой

Взбурлили огорченья и прочий негатив;

Без прежней обречённости, большое злое слово

Я гаркнул миномётом, обиды испустив.

По улице Вернадского, вдоль дома номер сорок

Иду, спустя неделю, просторный как депо,

А слово одичавшее, мохнатее Трезора,

Шугает пешеходов и делает бо – бо.

Прикинувшись бесчувственным, я спас на ляжке кожу.

Что будет завтра, если сегодня повезло?

По улицам – прелестницам шагать боюсь – скукожусь,

Расставив уйму добрых изящных чудо – слов.

Чемодан

Мы на краю, на стартовой черте.

Зачем нам куча личностных проблем?

Наскучь, родная, до седых чертей,

И я тебе до язвы надоем,

Иначе – будет дикий невозврат,

Иначе будет боль и будет мрак,

И головы на кольях будут в ряд.

Давай представим, я совсем дурак.

Обрыдну так, что выгонюсь взашей,

Пульни с балкона грустный чемодан,

Чтоб он, как несчастливый из вещей,

Скончался на моих руках от ран.