Рассказы

Госпожа Шмидт, красная и растрепанная, с закатанными по локти рукавами, открыла и намеревалась отправить посетителя восвояси, чтобы одеть после купания малыша, но не решилась – за порогом стоял Берг.

– Добрый день, – произнес он вполголоса. – Надеюсь, не сильно помешал? Не займу много времени. Буквально несколько минут.

Женщина закивала, приглаживая руками спутавшиеся волосы. Малыш лепетал в ванной.

– Не буду ходить вокруг да около. Вам, наверное, некогда слушать мои опусы. Перейду к основному.

– Если недолго, я только что малыша искупала… – ответила она, с тревогой бросив взгляд в сторону ванной.

– Да-да… Простите, что отвлекаю такой мелочью, но у меня есть одна особенность, про которую я говорил, – Берг опять остановился, подыскивая подходящие слова, но, поймав на себе тяжелый как септаккорд взгляд матери, тут же продолжил, – чувствительные уши.

– Да. Что же с ними?

– В последнее время в вашей квартире стало очень шумно…

– Понимаете – ребенок, – женщина развела руками.

– Что вы, дело не в ребенке! Не в нем. Ребенок по закону наделен правами шуметь – это не в моей власти. Мне стук дверей мешает, стулья на кухне с железными ножками. Знаете, есть резиновая лента. Ее можно наклеить на двери. Мягкие войлочные прокладки подложить под стулья. Они в строительном магазине…

Вопль малыша заглушил объяснения соседа. Мать ринулась в ванную и вернулась с завернутым в полотенце розовощеким мальчиком, трущим глазки.

– Спать захотел, – сказала она, тут же позабыв, о чем они только что говорили.

– В строительном магазине можно купить… – продолжил Берг, уставившись в пол. – И домашняя обувь…

Его объяснения прервал телефонный звонок.

– Простите, – всполошилась госпожа Шмидт. – Это может быть очень важно.

Она ринулась с ребенком в комнату, потом на кухню. Трубка продолжала мелодично напевать.

– Где же она?! – в сердцах воскликнула женщина.

Она сунула малыша в руки соседу и скрылась в спальне. Берг застыл. Малыш, воспользовавшись отсутствием матери и замешательством соседа, потянул шаловливые ручки к его серебряной бороде. Та оказалась колючей и щекотала ручку. Малыш шлепал по ней ладошкой и заливисто смеялся. Берг не шевелился, лишь жмурил глаза перед очередным нападением маленького разбойника. Шлеп-шлеп, шлеп-шлеп – не унимался тот.