Запоздалое признание

Любовался на гриву из небыли родом

И на жемчуг зубов, что рассыпан по деснам;

То подкармливать пустится клеверным медом,

То ей розу подносит – в забвенье захлестном.

А позднее, дождавшись полдневной минуты,

Когда лоно земное пыланьем подмято,

Он стоптал с себя оторопь, словно бы путы,

И воскликнул: «Аллах!» – и вскочил на бахмата!

Он понесся по улицам в гневе великом,

Становясь на скаку все багровей, тигровей.

Свои шпоры топил в набегающей крови

И молчаньем своим – был страшнее, чем рыком!

И все то, что в полете глаза ухватили,

Завертелось, как образы в зеркале вертком,

И настало обличьям, и мордам, и мордкам —

Целой жизни измглеть в золотистом распыле!

В том распыле всю память свою пораздергав,

Бился зверь, инобытия ставший добычей,

А ездок познавал в победительном кличе

Тот восторг, что сильней любострастных восторгов!

«Вы, сиявшие златом, кипевшие гневом…»

Вы, сиявшие златом, кипевшие гневом —

Вы теперь только память о смертной истуге,

Хохоток в облаках, щебетанье пичуги,

Непотребные другам, немилые девам.

Для влюбленных вы стали словами обетов,

Для бездельных богов – сторожами юдоли,

Кладовыми сравнений для бедных поэтов,

Для ребенка – детьми, но не знавшими боли.

Вы – цветок-скороцветка для древнего предка,

Для воителя – битва, железо и пламя,

Для сновидца вы в грезе – пустая проредка,

Для меня – целый мир, исчезающий с вами!

А русалки, рожденные в струйчатой ясни,

Сопричаствуют вам, будто собственной басне…

Радуга

Он слышен был, когда в зеленом жите

Он убыстрялся – теплый дождик мая,

А солнце, тучу брызгов пронимая,

Разъяснивало бисерные нити.

Ударил в пыль трухлявую на шляхе,

Нырнул в кусты, шурнул по мокрым сучьям,

Прошелся черным по булыжной плахе,

Потом притих, заслушавшись беззвучьем.

Он замолкает – и, расцветшей сразу,

Безмерье будет радугой объято,

Она ж прерывиста и клочковата,

Как будто снясь прижмуренному глазу.

Все огоньки сбирая с небосвода,

Напоминают призрачные арки,

Что даже в день и радостный и яркий,

Куда ни прячься, ты стоишь у входа.

И ты, чью душу пожрала дремота,

Вперясь в безмерье, вслушиваясь в худо,

К зам ирному прошел через ворота,

Что за тобой не заперты покуда.

Конь

Конь мой сивый, некрасивый,

С колтуном заместо гривы,

Люблю твою взмыленную подпружку,

Парного дыханья зеленую юшку.