После мюзикла

Любой нувориш —

суть дитя лотереи,

а ты говоришь,

кто такие евреи?

На чистой воде

На чистой воде хорошо как нигде,

и ангелы нас не оставят в беде,

а как пропадём, например, под дождём,

не стоит печалиться – способ найдём

когда-нибудь завтра, а может быть, днесь,

как способ нашли обозначиться здесь,

где звёзд во вселенной не счесть, старина —

зачем нам, приятель, другая страна,

как будто и впрямь не хватает планет —

ты помнишь, товарищ? И я уже нет.

G-tt, Жуков и Никифор

«Что может быть скучнее цифр?» —

спросил у Жукова Никифор,

не зная сам, зачем спросил.

«Кому-то не хватает букв», —

Никифору ответил Жуков

из, к счастью, не последних сил.

Неважно день ли, два ли, три ли,

так вот они и говорили —

не ради славы, прав и льгот,

но ведь и в самом деле клёво

то, что в начале было слово,

и это слово было G-tt.

Реквием

Я лиру посвятил народу своему,

причём на языке, неведомом ему,—

проносятся года, но мне не смотрит в рот,

ловя мои слова, Израиля народ.

Могучий Иордан припал к моей руке—

тут даже не послать на русском языке,

а если и пошлёшь, то кто тебя поймёт,

опричь таких, как ты, и свой стяжая мед,

спускается с горы израильский спецназ,

прощаются миры с Землею Ашкеназ.

«Пускай в любви ты умираешь…»

Пускай в любви ты умираешь,

но что бессмертие мне – рай лишь,

где райские, допустим, птицы,

как их пером ни опиши,

ждут не дождутся инвестиций

от, в том числе, моей души?

«Пришла пора мне вспомнить детство…»

Пришла пора мне вспомнить детство —

Вражды, и дружбы, и соседства,

останки кирхи, Ланжерон,

Горсад и шоу похорон,

когда, эпически степенно,

под марш стоический Шопена

являла смерть свое бесстыдство, —

но побеждало любопытство.

Земля и небо

1.

Слаб Господь, зато сполна

Церковь Божия сильна,

и веками невдомёк,

кто же так устроить мог,

что её не побороть,

если правда слаб Господь.

2.

Когда порежут на ремни

тебя в подвале понемногу,

ты это как-нибудь замни,

не дай порадоваться Богу,

скажи: «Где Бог, а где подвал»,

пусть думает, что сплоховал.

3.

Как ни суди да ряди Асмодей,

не одинаковы шкуры —

гвозди бы делать из этих людей,

а вот из тех – абажуры,

мыло ещё, из кого-то браслет

можно – душа ведь живая,

в общем, как точно заметил поэт,

лишних людей не бывает.