Полдень В Нью-Йорке

По крайней мере, среди бумаг, находящихся в его распоряжении, Розов больше ничего не смог найти на эту тему.

Еще его заинтересовала сама Надин. Надин Сольенж, так называет ее Морсен.

А ведь он ее любил, – решил тогда Розов.

Молодой провинциал, выходец из семьи среднего достатка, Морсен лишь в своем городке мог чувствовать себя повесой. Но в Париже, в этом огромном муравейнике, в котором талант провинциала может достичь всемирной славы или же сгинуть в канаве среди отбросов и пьяни где-нибудь на задворках, Морсен вряд ли чувствовал себя уютно.

Огромный город его давил. Лишь чувства к Надин могли его поддержать.

Не случайно он сошелся с ее отцом. Морсен пишет, что Жан-Поль Сольеж имел где-то в провинции неплохую конюшню, и сам был родом откуда-то с севера. Морсен был неплохим наездником, может быть, на этой почве они познакомились, и Жан-Поль имел на него какие-то виды? Не в плане приема его в свою семью. Морсен сообщает – у Надин есть жених. Правда, это обстоятельство не мешало их страсти.

Розов был уверен, такая страсть имела место.

И она была обоюдной.

Морсен пишет:

«Надин была восхитительна. Все ею восхищались, но улыбалась она лишь мне…»

Несколько самонадеянно.

Чуть позже уже подробнее:

«Мы целые сутки провели вместе. Не могу выразить, что я чувствовал. За ужином я прочел ей „Прогулку“. Она сказала, что в ней (в „Прогулке“) остро выражено чувство безысходности. Не знаю. Может, она мне просто льстила? Ночь была восхитительна. В Надин больше нежности, чем кажется на первый взгляд… А страсть ее прямо-таки безумна.

Это было бесподобно… Оказывается, ее отец знаком с А. К. Меня это поразило. Надин предложила…»

Розов догадался, – речь идет о Камю.

Об этом посещении Надин Морсен больше не упоминает. Но в пользу их страсти говорят строчки, написанные Морсеном в конце декабря 1958 года.

«Ее улыбка… Стихами невозможно сказать, что я чувствую, когда она улыбается. Это за пределами моего понимания. Я могу до мельчайших подробностей описать ее тело.

Я изучил его, как художник изучает тело натурщицы. Я могу найти сотни, тысячи слов, чтобы передать нежность ее атласной кожи, прелесть ее груди, которую невозможно не ласкать, соблазн ножек, обещающий такое наслаждение, за которое не жалко и в ад сойти. Но улыбка ее… тут я бессилен».

К этому времени Надин была уже замужем…

Потом был визит в издательство «Перекресток».

Первый, кто столкнулся с ним в коридоре издательства, оказался Виктор Павлович, зам.