Солнечная сторона

– «Запылённое танго»! – объявил Пылесос, подхватил Полину и повёл её в танце.

– Вы так легко двигаетесь, – удивилась девочка.

– Году эдак в тысяча девятьсот

первом, во времена, когда появилось танго, меня только-только изобрели, и я был таким толстым, таким тяжёлым… Меня подвозили к дому на двух телегах, – говорил Пылесос, кружа свою партнершу в танце. – Но с тех пор я очень изменился, похудел и стал стройным, а все потому, что много танцую.

«Забудем о пыли

Теперь навсегда.

Я вмиг от неё

Не оставлю следа.

Что было, то было,

Важнее, что есть.

Нечистая сила

Всё вычистит здесь.

О, знаете вы,

В чем призванье моё?

Вдохнуть эту пыль,

Чтоб не стало её!».

Пылесос увлёк девочку в облако пыли: Полина то пропадала в мареве, то вновь появлялась. Ей казалось, что она выпадает из времени и вновь обретает его, и с каждым поворотом этой удивительной пары пыли становилось все меньше, а когда танец закончился, вся комната сияла чистотой.

В её центре полукругом стояли Гор-Хол, Север, Душка-Батарея и Трудяга-Вентилятор. Старинный граммофон Золотой Раструб, из которого только что лились звуки танго, обходил всех с подносом, на нем в серебряной фольге лежала большая круглая плитка шоколада.

– Музыкальный шоколад – прошу отведать!

– Откуда такое богатство? – спросила Поля.

– Диковинка начала двадцатого века, – объяснил Золотой Раструб. – На нем записывали музыку танго, а потом… съедали.

– Неужели правда? – ещё больше удивилась девочка.

– Чистейшая, – подтвердил Пылесос.

– Я отломлю кусочек, – сказала Батарея. – Ах, шоколад так и тает у меня в руках!

– Я держал его на холоде, в своей морозильной камере, – сказал Север. Полина тоже попробовала кусочек, и звуки танго как будто снова зазвучали в её сердце.

– В далёкой Аргентине, в Буэнос-Айресе, есть памятник танго, – сказал Пылесос. – Танцующая пара замерла на пьедестале, и каждый вечер к нему приносят свежие хризантемы.

Девочка взглянула в зеркало и не увидела цветка на платье.

– А где же моя хризантема? Она исчезла…

Пылесос, считавший своим долгом ухаживать за Поленькой, деликатно коснулся пальцами оборок платья, снял с него невидимую пылинку, которая тотчас превратилась в цветок.

– Прошу, – произнёс галантный кавалер, протягивая его девочке.

– Благодарю вас, господин Пылесос!

Хризантема становилась всё больше, пышнее, и тут Полина проснулась».