Я вас поглажу мягкой лапой

Я повсюду искал нам лекарство,

И нашел я волшебное царство,

Там сердца все поют в унисон,

И там жизнь, словно сказочный сон.

Снегопад

Утром падал снег неслышно,

Непривычный в феврале,

И ложился слоем пышным

На изогнутом стекле.

Он мне молодость напомнил,

Тихий вечер, поздний час,

По манежу мчатся кони,

На меня кося свой глаз.

Я не всадник, на свиданье

Я иду в соседний парк,

Снег ложился белой тканью,

Разгоняя ночи мрак.

Но не вышло нашей встречи,

Видно, снег всему виной,

Может, был я первый встречный,

Чтоб смеяться надо мной.

В старом парке очень тихо,

На дорожках ни следа,

Затаилось где-то лихо,

Заманив меня сюда.

На старой пластинке царапины щелк

На старой пластинке царапины щелк

Как будто секунды в огромных часах,

Вот время двенадцать и бархат, и шелк,

И блеск бриллиантов при ярких свечах.

Их говор французский понятен вдруг мне,

И сам я француз, капитан де Тревиль,

А в призрачном парке при ясной луне

Две пары порхают, танцуя кадриль.

Я парень не робкий, но в День всех святых

Хотел бы сидеть за накрытым столом,

И женщины рядом, и в вазах цветы

И с кем, не поймешь, мы шампанское пьем.

Мне крестик нательный поможет найти

Подругу на счастье в телесной плоти,

Под утро разносит петух всем пути,

А кто не успел, так тому и платить.

Свое горе – самое горькое

Свое горе – самое горькое,

Своя боль – всех больней,

Мне нет дела до города Горького

И меня не волнует Бомбей.

Пусть пишу не стихи я, а плачи,

Пусть не складно, а так, как хочу,

Это лишь для меня что-то значит,

Я в стихах своих громко кричу.

Не хочу, чтоб меня пожалели,

Чтобы все причитали со мной,

Чтобы сдвинулись все параллели

И по швам затрещал шар земной.

Я читаю стихи как молитву

И с надеждой гляжу в монитор,

Слышу песни далекой мотивы,

Стук копыт и мелодию шпор.

В любом романе есть Татьяна

В любом романе есть Татьяна,

И для нее есть добрый гений,

Печальный демон без изъяна

С известным именем Евгений.

Татьяне в жизни беззаботной

По нраву быт имений сельских,

Летать ли птицею свободной

Среди лесов, берез карельских.

Что было дальше, всем известно,

О том поведал миру Пушкин,

А наш герой еще ребенок

Ломает на полу игрушки.