Франсуа и Мальвази. I том

Барон д’Обюссон прошел в писарскую и спросил одного из служащих:

– Где мне можно увидеть мэтра Марсена?

– Мэтр уже не мэтр, а дворянин! – с молодой высоомерностью ответил острым голосом один из писарей.

– Ничего ничего, господин барон! – послышался громкий голос вошедшего нотариуса, очень обрадованного его приездом, – называйте меня по-старому, а это дворянство: так принято. Как говорится: от жиру бесимся. Здравствуйте. – кланяясь продолжал он. – Пойдемте в мой кабинет, здесь ужас как прохладно, ну морозец вчера был, у камина еле согрелся.

– Холод был большой, я замерз в своей одежде, как раз вчера приехал.

Проведя их в свой роскошный кабинет, устланный на полу и на стенах коврами темно карминного цвета, стал помогать им раздеваться, раскрыв гардероб у двери, в коем висела только его одежда. Действительно, роскошь кабинета, хотя бы даже судить по люстре венецианского стекла, мягко освещающей ковры, красного дерева бюро и стол, и напитывающий слегка воздух эфирными маслами; все указывало на то, что дела этого нотариуса идут в гору и контора его преуспевает.

Закрыв как положено двери перед разговором, начал его только тогда, и только за столом, как всякий истинный нотариус, хотя первые слова можно было говорить и при посторонних.

– Как хорошо, что вы приехали, очень кстати… располагайтесь как у себя дома, пожалуйста.

Они уселись в мягкие кресла. У стола друг перед другом. Мэтр Марсен убрал со стола несколько лишних бумаг, книгу, отодвинул чернильницу с перьями, достал из ящика стола нужную бумагу, усевшись в кресло перед ними, а не за столом, как всегда по-обычному закинув ногу за ногу.

– Мой враг… де Морне? – спросил барон мрачным тоном.

– Да, вашим соперником является де Морне.

– Значит все-таки он убийца баронессы.

– Конечно убийство было ему на руку, это веский аргумент…

«Если она конечно везла завещание»…

Они обстоятельно поговорили о личности де Морне, Рено изложил причины, по которым следует подозревать именно его. Марсен посоветовал открыто вслух при людях не обвинять де Морне, но вести разговор с судьями, так чтобы это имелось ввиду.

– А что у судей на разбирательствах продвинулось? – спросил барон, когда они кончили говорить о де Морне.

– Я вам лучше объясню ход разбирательства по вашему делу.

– Да! и объясните мне почему оно топчется на одном месте: дошло только до моего письменного заявления, то есть пришли к самому что ни есть началу!

– Это не совсем так, уважаемый господин барон.