Последние из Валуа

– Ба! Несколько итальянцев, которых свел с вами случай и которых вы никогда больше не увидите! В любом случае Орио придется проследить за тем, чтобы у дома Рене не слонялись сомнительные личности. Я же, со своей стороны, при дворе, в городе, тоже обещаю вам приглядывать за теми, чье поведение покажется мне подозрительным. Кстати, который час? Полдень. Мой шурин должен ждать меня в доме д'Аджасета. Полагаю, Елена, вы от меня возвращаетесь домой?

– Да.

– Хорошо. Где-то между двумя и тремя часами я приведу к Рене маркиза Альбрицци и шевалье Базаччо, так как они изъявили желание приобрести у него перчатки и какой-нибудь парфюм.

– Для чего? Какое мне до них дело?

– Кто знает… Шевалье Базаччо – чрезвычайно интересный мужчина.

– Я же вам сказала, Лоренцано, что больше не способна любить.

– Вздор! Вы же признались, что она после стольких лет вспыхнула в вашем сердце с необычайною силой – так почему бы ей не вспыхнуть снова?

Размышляя таким образом, граф провел рукой по волосам и внезапно издал восклицание, в ответ на которое Тофана, сама того не желая, громко рассмеялась.

Волосы графа переняли пример его зубов, начав выпадать – машинальным жестом, который он только что сделал, он вырвал огромный их клок.

– Определенно, мой бедный друг, – промолвила Тофана, вставая, – над вами довлеет злой рок. Сначала – зубы, теперь вот – ваша шевелюра. Если я должна обзавестись любовником, дабы развлечься, то вам не мешало бы пригласить к себе врача, и как можно скорее.

Тофана удалилась, оставив графа погруженным в печальное созерцание дорогих его сердцу прядей, отделившихся от головы столь странным образом.

Карета доставила ее на улицу Сент-Оноре.

Сицилийке было не до графа; она думала только о прекрасном графе де Гастине, смерть которого могла бы предупредить одним словом, обращенным к дез Адре, но не сделала этого из ложной гордости. Горько упрекала она себя за эту гордость, а затем утешилась мыслью, что Филипп, даже если бы она спасла его, никогда не смог принадлежать ей.

Чтобы рассеяться немного от охватившей ее внезапно тоски, Великая Отравительница села к окну, мимо которого то и дело проезжали верховые и сновали пешеходы.

В это мгновение из-за угла показались три вельможи, которых сопровождали полдюжины слуг, и направились к лавке Рене.