Последние из Валуа

Он стоял напротив графа Лоренцано, походившего в эту минуту скорее на восставшего из могилы мертвеца, нежели на вполне живого человека, вознамерившегося покутить с друзьями.

– Мое неожиданное появление смущает вас, дорогой граф, – сказал он тихим, меланхоличным голосом. – Вижу, я поступил неосторожно, упав вам, как говорится, как снег на голову. Я ведь понимаю, что, вновь увидев меня, вы видите и ту, кого так любили… нашу прекрасную, добрую Бьянку… и ваше чувствительное сердце разрывается под тяжестью самых жестоких воспоминаний… Но не сердитесь на меня, мой друг! Приехав вчера вечером в Париж, по возвращении из долгих и далеких странствий, и узнав, что вы тоже находитесь в этом городе, я не смог противостоять искушению немедленно пожать вашу руку… Лоренцано, простите мне, что своим нетерпением я вызвал на ваши глаза слезы! Мы поговорим о моей обожаемой сестре, а вашей супруге позднее, в другой раз.

По мере того как Луиджи Альбрицци говорил, бледность понемногу исчезала с лица Лоренцано; он перестал дрожать и задышал свободнее.

– Ах! Друг мой! Брат мой! – воскликнул он, как только маркиз умолк. – К чему вы просите прощения? Пусть вы бы правы, сказав, что ваше внезапное, неожиданное появления глубоко меня взволновало – ведь вы так похожи на мою незабвенную Бьянку! – но тем не менее я несказанно рад случаю снова обнять вас!

Горячо прижав маркиза к груди, он обернулся к своим гостям и гордо произнес:

– Господа, представляю вам моего шурина, маркиза Луиджи Альбрицци.

– А мне, в свою очередь, позвольте, – произнес Луиджи, беря за руку своего спутника, – представить вам шевалье Карло Базаччо; он, как и я, неаполитанец, и, опять же, как и я, возвратился в Европу после шестилетнего отсутствия и теперь, желая развлечься как следует в Париже, готов потратить сколько угодно миллионов их числа тех, что привез с собой.

– Миллионов! – с оттенком величайшего любопытства повторили семь или восемь голосов.

– Мой бог! Ну да, миллионов! – повторил, улыбнувшись, Луиджи Альбрицци. – Пословица, которая гласит, что катящийся камень не покрывается мохом, не всегда верна; в частности, в отношении нас, меня и моего друга, она не оправдалась.