Последние из Валуа

Мы ничего не выдумываем, таковы исторические факты: Карл IX приходил в такой восторг от одного вида крови, что приобрел привычку перерезать – тыльной стороной охотничьего ножа – горло всем ослам и мулам, какие попадались ему на глаза. Он был весьма ловок в этом грациозном упражнении. И каждый раз, когда он давал подобное представление, придворные аплодировали его сноровке.

Мартену же, который вдруг прервал свою триумфальную песню и свою прогулку, пришла в голову пагубная мысль общипать пышный куст чертополоха, встретившийся ему на пути… Приближение короля и сеньоров ничуть его не смутило.

– С одного удара! Спорим, что я убью его с одного удара, – сказал Карл IX дрожащим голосом, гладя осла по загривку.

– Ну и ну! – пробормотал Сиприан, наблюдавший за всей этой сценой с дерева, но не слышавший ни слова из того, что там говорилось. – И что же собираются сделать с Мартеном эти милые господа? Ах, Мартен, ах, хулиган! Я так и знал, что ему надоест стоять в орешнике! А это не король, Клу, разговаривает с моим ослом?

– Да, король.

– Он его ласкает! Нашел его милым! И он совсем не брезглив! Гляди-ка, но зачем он вытащил нож, король-то? Ах! Ах!.. Боже мой!

Громкие возгласы «браво», которые привлекли внимание всех дам и господ, перекрыли крики отчаяния юного дровосека, кубарем слетевшего с дерева.

С одного удара – он отнюдь не хвастался! – король перерезал ослу горло. Его величество стоял неподвижно, с неким ожесточенным исступлением взирая на последние конвульсии своей жертвы, когда, обезумев от горя, Сиприан упал на труп, вопя:

– Мой ослик!.

– А, так это было твое животное, мой мальчик? – промолвил король и бросил крестьянину свой кошелек. – Успокойся! Пусть я и убил твоего осла – этого тебе хватит, чтобы купить себе лошадь!

Два короля, две королевы, принцы и принцессы, господа и дамы уже покинули круглую поляну меж Четырех Дубов, а вскоре, погрузив в фургон ковер и приборы, за ними последовали и слуги.

Больше никого не осталось на том месте, где еще недавно пировала блистательная и оживленная толпа. Лишь помятая, увядшая трава… да рыдания юного дровосека в лесу напоминали о том, что здесь побывали великие мира сего.

Клу, благоразумный Клу, дождался, пока последний слуга, последний доезжачий уйдут, и лишь тогда спустился с дуба на землю.