Последние из Валуа

Тогда Рене был твоим учителем, но, ведомая вдвое большей жаждой наживы и преступлений, ты быстро превзошла его в мастерстве, и теперь, отбросив в сторону всю свою гордость, он призвал ученицу в помощницы. Стало быть, при дворе есть люди, которые мешают Екатерине Медичи, и одного Рене-флорентийца ей уже мало, признайся, Тофана?

Итальянка не ответила.

– О, я вижу, – продолжал Зигомала, – ты очень скромна… Ты права: некоторыми услугами похваляться не следует. Но, несмотря на твою скромность, моя дорогая, нам известна цель твоего путешествия.

Тофана пожала плечами.

– Сомневаешься?

– Не сомневаюсь, а отрицаю.

– Серьезно?! Что ж, моя милая, тогда прими мой совет: сохрани как можно тщательнее память о настоящей встрече в одном из уголков твоего мозга, и тогда не пройдет и трех месяцев, как ты убедишься, что мы не обманывали тебя, говоря, что знаем имена тех двух персон, которых ты собираешься убить в Париже! Ха-ха!

– Ха-ха-ха!

Луиджи Альбрицци и Скарпаньино рассмеялись вместе с Зигомалой.

Тофана вновь ощутила холод во всех членах при этом резком, горьком, ироничном смехе.

– И… каковы же… эти имена? – спросила она.

– Ты слишком любопытна, – непринужденным тоном промолвил доктор. – Полагаю, мы и так доказали тебе, что, будучи более искусными, чем ты, умеем предвидеть будущее… Ну, а теперь езжай туда, куда тебя зовет призвание, Елена Тофана! И удачи твоему кошельку! Зарабатывай золото! Вскоре оно тебе пригодится!

Едва прозвучали эти странные слова, Антонио возвратил Тофане лошадь, в то время как Пьетро помог избавиться от пут и кляпа ее оруженосцу.

Орио брызгал слюной от ярости; он-то считал себя сильным, и таковым, в сущности, являлся, но, захваченный врасплох двумя слугами, сумел оказать не больше сопротивления, чем лист оказывает ветру, сорвавшему его с дерева.

– Удачи! – повторил Зигомала.

И тот же самый смех, угрожающий в своих насмешливых раскатах, донесся до ушей Тофаны.

В ту же секунду, подстегнутые слугами, лошади устремились в глубь леса.

– Я все сделал правильно, господин маркиз? – спросил Зигомала у Луиджи Альбрицци. – Я говорил с ней так, как следовало?

– Да, – ответил маркиз. – Прежде чем повергнуть эту женщину в отчаяние, я хотел, чтобы она познала страх. Я увидел его в ее глазах и не жалею об этой встрече!

Тем временем барон дез Адре заканчивал свой смертоносный промысел в замке Ла Мюр.