Последние из Валуа

 – Чтобы предстать перед его дьяволом – а господин граф уже изволил сообщить нам, куда направляется, – нужно хорошенько приготовиться.

Филипп обвел врагов взглядом, полным презрения и непримиримой ненависти и, неспешно подошел к зубцам башни.

Он нагнулся над ними, словно измеряя на глаз пространство, отделявшее его от земли, затем выпрямился и, скрестив руки на груди, гордо и спокойно взглянул на дез Адре.

– Дорога кажется вам слишком долгой, прекрасный Филипп? – спросил тот.

– Да, барон!

– И это вас беспокоит?

– Нет, но признаюсь…

– В чем же?

– Что если бы кто-то из вас проявил любезность, подтолкнув меня, я был бы ему весьма за то благодарен.

– Подтолкнув вас? И это после того как даже простые солдаты обошлись без посторонней помощи.

– Я сознаю, что выказываю слабость, но…

– За этим дело не станет! Я готов услужить вам, господин граф, – сказал Ла Кош, выступая вперед.

– Нет, Ла Кош, не ты, не ты, – воскликнул дез Адре живо. – Грендорж, будь добр, подтолкни господина графа!

Филипп с трудом удержался от того, чтобы не разразиться бранью.

В определенных обстоятельствах наш разум позволяет нам проникать в мысли других – вот и граф догадался, о чем подумал дез Адре.

Но приказывал барон. Грендорж направился к графу, насмешливо бормоча себе под нос:

– Вроде и великий сеньор, а такой…

Мысль свою оруженосец не закончил – из груди его вырвался возглас гнева и ужаса.

Когда, все еще продолжая разговаривать с самим собой, он небрежно вытянул руку, чтобы столкнуть Филиппа с бойницы, тот вдруг притянул его к себе и… Несколько солдат бросились на помощь товарищу, но опоздали: Филипп де Гастин увлек с собой в пропасть одного из своих палачей.

Повсюду раздались крики ярости; один лишь дез Адре сохранял спокойствие.

– Я знал, что так будет! – сказал он, обращаясь к Ла Кошу и Сент-Эгреву, коих этот непредвиденный эпизод тоже поверг в ужас.

– Полноте! – воскликнули те в один голос.

– Тс-с!.. Потому, черт возьми, я и не хотел, чтобы ты, Ла Кош, в это вмешивался.

– Примите мою живейшую признательность, барон!

– Не за что, мой друг.

– Но этот бедняга Грендорж… Почему же вы и его не остановили?

– Вот еще! Я уж давно был им недоволен; слишком много он суетился в последнее время! Господин де Гастин оказал мне большую услугу, избавив меня от него!.. И потом, прощальная шутка графа была весьма недурна!.. Хе-хе!..