Последние из Валуа

Но ты, Тартаро, ты ведь такой сильный… ты ведь понесешь мадемуазель Бланш, не так ли?

– Конечно, но куда?

– Прочь из замка, и как можно скорее!

– Да-да, охотно… но знаете ли вы безопасный выход, господин Альбер?

– Знаю, знаю! О, какое счастье, что ты пришел сюда! Без твоей помощи я, вероятно, ничего не смог бы сделать! Вот, держи, неси ее… осторожнее, ради бога!.. Она еще жива… а если и умрет, то хоть будет погребена как следует… Но она не умрет, не должна умереть… Там, в зале, лежат трупы баронессы и многих других, погибших у меня на глазах от рук солдат… Но что с господином бароном? Господином Филиппом? Господином Этьеном? Господином Полем? Их тоже убили?

Тартаро печально покачал головой.

– Нет еще, – сказал он, – но им не избежать смерти.

– О, мои бедные господа! Все мертвы! Все! Но поговорим о них позднее, сейчас мы должны думать только о ней! Пойдем!

Прижав тело Бланш к груди, солдат, ведомый пажом, через небольшую потайную дверь, находившуюся за алтарем, прошел в коридор, ведущий в оружейную комнату.

На что надеялся Альбер Брион? Предположим, что с помощью Тартаро ему все-таки удастся выбраться из замка, но не слишком ли самоуверен был паж, когда заявлял, что госпожа Бланш непременно выживет? Запасшись терпением, читатель обязательно получит ответы на эти вопросы.

Теперь же вернемся на платформу донжона, где продолжалась пляска.

Ах! В то время как, поддавшись счастливому вдохновению, гасконец Тартаро направился искать спасения в прибежище Бога, смертельный промысел барона дез Адре медленно, но верно подходил к концу.

На тот момент, когда мы возвращаемся на платформу башни, из многочисленного прежде стада баранов, в живых оставался лишь один – Филипп де Гастин.

После солдат, и не менее отважно – что само собой разумеется! – вниз прыгали вельможи. Сперва – гости и друзья Ла Мюра. Затем – сам барон и его сыновья, или скорее так – барон вместе с сыновьями.

Развязали Поля.

– Позвольте мне умереть вместе с братом, сударь! – воскликнул Этьен, обращаясь к дез Адре.

– Можно! – ответил тот.

– Благодарим вас! – сказали отважные братья и кинулись обнимать отца и Филиппа.

Как мы помним, последний с той минуты, как увидел Бланш павшей под ударом кинжала, направленного ее собственной рукой, был совершенно равнодушен ко всему происходившему.