Последние из Валуа

Да, предложив пленникам выкупить свои жизни за золото, барон дез Адре разыгрывал комедию.

То была всего лишь грубая насмешка, игра, но Филипп де Гастин и барон де Ла Мюр, разгадав ее, не пожелали в ней участвовать.

Когда у дез Адре появлялась возможность пролить кровь, ему становилось уже не до золота.

И потом, не он ли являлся теперь хозяином замка, а следовательно – и хозяином всех имевшихся в замке богатств.

Вельмож на платформу донжона провели во вторую очередь. Сначала туда поднялись под конвоем первые жертвы предательства – тридцать солдат, составлявших гарнизон Ла Мюра.

«Чем больше будет прыжков, тем больше посмеемся!» – думал дез Адре.

Все еще пребывавших под воздействием снотворного, которое им подсыпали в вино, связанных попарно, полусонных, этих бедняг бросили на каменные плиты. Не хватало лишь одного – их командира, Гийома Барре.

То ли выпил он меньше других, то ли мозг его еще не успел затуманиться, но, когда враги прошли на охранный пост, Гийом Барре проснулся и пытался защищаться.

Его задушили. Ничего не поделаешь! Одним прыгуном меньше! И почему только этот глупец, капитан стражников, не позволил связать себя, как другие? Теперь же солдат и вельмож, которых ждала одинаковая судьба, собрали в одном месте.

Тем временем Ла Кош и четыре солдата, с огромными мешками, производили быструю инспекцию различных частей владения, собирая все, что казалось им достойным внимания.

Под угрозой немедленной смерти один из слуг сопроводил этих господ к золоту, которое хранилось в одной из небольших башенок, и хотя восьмидесяти тысяч экю там не набралось – барон был прав, то была огромная сумма! – обнаруженное богатство все же заслуживало того, чтобы быть переправленным из Ла Мюра в Ла Фретт.

Из башенки Ла Кош спустился в часовню, где наложил руки на все более или мене ценные предметы, в том числе и несколько знамен с фамильным гербом Ла Мюра – своего рода военные трофеи.

Оттуда Ла Кош повел солдат в столовую, где он надеялся поживиться еще какой-нибудь серебряной посудой вдобавок к той, что была собрана в зале для приемов, или парадном зале.

Мешки были уже полны, но Ла Кош, ненасытный, искал чего бы в них доложить, когда с платформы главной башни донесся звук фанфар.

Барон дез Адре выжидал около получаса – этого, по его мнению, было достаточно. Теперь он звал друга Ла Коша и всех тех, что разбрелись по замку, предаваясь, во мраке ночи, самому гнусному из преступлений – насилию.