Последние из Валуа

Вместе с тем на всякий случай каждый вечер вы будете сжигать по двадцать капель этой жидкости в своей спальне. Горит она хорошо, так как изготовлена на основе древесного спирта; вкус и запах тоже не покажутся вам неприятными. Вы запомнили мои слова, господин граф?.. В таком случае повторите их мадемуазель Шарлотте де Солерн, которая тоже должна следовать им. Когда флаконы опустеют, мы об этом узнаем и заменим их без вашего ведома.

Все более и более изумляясь, Рудольф смотрел то на один, то на другой пузырек, которые ему вручил доктор Зигомала.

– Но для чего же нам пить эту жидкость, доктор? – спросил он. – Зачем сжигать каждый вечер по двадцать ее капель? Неужели для очистки воздуха? Мы ведь не больны – ни я, ни моя сестра.

– Вы ошибаетесь, господин граф, – промолвил Зигомала, – вы больны, вы и мадемуазель ваша сестра, столь больны, что без этого лекарства, вероятно, не проживете и недели.

– Вы, верно, смеетесь над нами, сударь!

Луиджи Альбрицци коснулся руки Рудольфа и с легким упреком сказал:

– Разве смеются над теми, кому преданы?

– Простите, простите! – воскликнул граф.

– Вы желаете знать, как называется ваша болезнь? – продолжал Зигомала. – Нет ничего проще. Она до того странная, что живет не в вас, но в другом человеке, угрожая тем не менее именно вам, вследствие чего вы и должны защитить от ее пагубных последствий. Имя ее – Ненависть. Ненависть, которая ведет к смерти.

– К смерти? – повторил Рудольф, вздрогнув. – Так королева-мать хочет…

– Королева-мать хочет вас отравить, вас и мадемуазель де Солерн, господин граф, – проговорил Луиджи Альбрицци.

– О, Боже! И эта жидкость, господа…

– Надежное противоядие, – сказал Зигомала. – О, на госпожу Екатерину Медичи работает немало великих мастеров смерти, но и эти мастера не до конца познали свою науку. И доказательством тому служит тот факт, что действие всех их ядов можно нейтрализовать. Если вы, господин граф, и ваша сестра в точности будете следовать моим инструкциям, вам нечего будет бояться жала великолепной вдовы его величества короля Генриха II.

Рудольф де Солерн, бледный и задумчивый, продолжал рассматривать полученные флаконы.

– Сомневаетесь в эффективности данного средства, господин граф? – спросил Луиджи Альбрицци.

Рудольф опустил пузырьки в карман камзола и поочередно пожал руку маркизу и доктору.

– Вот мой ответ, господа, – сказал он.