Жемчужница и песчинка

Я лениво еле движу плектром.

Вдруг на пальце – чудо красоты —

Диамант, черкнув космейным спектром,

Принял вид давидовой звезды.

Яркий сноп кинжальных мелких радуг,

Пляска искр повсюду и везде;

Это знак – и мне других не надо:

Непреложно сретенье судеб.

Их зигзаги, петли и меандры

Вновь и вновь с тобой сведут меня.

Мы с тобой рожденьем саламандры,

Марс – наш демон, знак наш – знак огня.

Ни слезы и ни словес не тратя,

Прячу в шелк граненую звезду.

На заре, Венеры на закате,

Я в пустыню жуткую уйду.

Средь видений, хищников и гадов,

В одиночку, без воды и книг,

Я преодолею все преграды,

И сверкнет в оазисе родник.

Ввечеру, Венеры на восходе,

Я найду тот самый бивуак,

Где, устав в пожизненном походе,

Овцы спят под мерный лай собак,

Пастырь бдит, поскольку пастырь добрый,

Волчий вой чуть слышится из тьмы,

А в сторонке, у костра из копры,

Ты, мой царь, слагающий псалмы.

Это будет, это так и будет:

Смех, и грусть, и счастье, а потом —

Мы дозорных, растолкав, разбудим,

И тропами разными пойдем.

Псалмопевец, знай: я тоже воин;

Цель путей у нас с тобой одна.

Ты силен, и ты всегда спокоен;

Но, однако, «дальше – тишина»…

Два воина

…Валькирия, любя христианина,

По доброй воле надевает крест;

Следит за колыханьем прядей длинных

И мокрый хлеб с кагором, хмурясь, ест.

Христианин, язычницу спасая,

В восторге хвалит плат, сменивший шлем.

Убор до пят смиренница босая

Носить должна без знаков и эмблем.

Шипящий щёлк церковного славянства,

Трещащий воск коричневой свечи,

Нестройный хор, тяжелое убранство

Священников – прими, терпи, влачи.

…Валькирия, гордясь безмерной жертвой

(Отдавший жизнь – не всё ли отдает?)

С любимым, чая смертного блаженства,

Из храма вон – на холм лесной идет.

О боже, как сияло в кронах солнце!

Как духовит шатер сосновый был!

Два воина, в объятьях ратоборцев

Схватившись, мяли моховой настил.

И пятна света и зеленой тени

Играли на телах, дразня, скользя;

И майский купол их в нагом томленьи

Венчал – о большем и мечтать нельзя…

…А через день, валькирию оставив,

сей христианский воин держит путь

в далекий монастырь суровых правил,

чтоб деву ту забыть когда-нибудь.

…А через год, с огромною свечою,

Во храме служит тот христианин.

…А через два – он под венцом с другою…

А дева – воин плачет в праздник именин.