Падеспань. Двухлетний опыт нелегальной жизни в Испании

Туалеты там бесплатные, можно умыться, попить воды… Глядя на стоявшие у перронов поезда, я объяснял Шоссу, что железнодорожная колея в Испании – 1668 мм – шире, чем в других странах Европы, а вот скоростную линию Мадрид – Севилья построили уже со стандартной стефенсоновской шириной колеи, то есть 1435 мм; Шосс, в свою очередь, объяснял мне, что эти новые скоростные поезда – ТЖВ – сделаны во Франции. Кроме этого, мы читали книги Станислава Лема и беседовали о том, как будет хорошо, когда нам придёт перевод, и в какие бары мы тогда пойдём.

Последний поезд, на Барселону, уходил с Аточи в 1

. Но ещё задолго до полуночи вокзал стал пустеть, закрылись бары и магазины, и сегуры[4 - Сегуры (от исп. seguridad – безопасность) – охранники.] предупредили нас, что мы должны покинуть вокзал, так как он до утра закрывается. Когда мы сказали, что нам негде ночевать, они только пожали плечами.

Уставшие после дневных блужданий по городу и голодные, ибо последние деньги истратили ещё днём на пиво и пататас фритас, ночь мы провели под мелким дождём на улице.

О чём мы думали тогда, оказавшись впервые в жизни ночью на улице Мадрида без денег? Вероятно, мы надеялись, что эта неуютная и неприятная ночь будет первой и последней, что деньги нам всё-таки пришлют, и мы вновь будем жить в тепле под крышей, отыскав какое-нибудь ещё более дешёвое, чем постоялый двор «Сан Блас», пристанище, что будем экономить каждые сто песет, а в бар пойдём теперь уж только тогда, когда найдём себе работу… и так далее.

Ну, а если денег не пришлют вовсе никогда, как и оказалось впоследствии? Об этом мы не думали, потому что думать об этом не хотелось.

Спрятаться от дождя было негде. Все до единого подъезды были заперты. До утра мы, обременённые вещами, бродили по пустынным и мокрым мадридским тротуарам.

В шестом часу утра мы вернулись на открывшуюся Аточу и уже было улеглись, чтобы уснуть мёртвым сном, как запомнившие нас ещё с вечера сегуры немедленно подошли и сказали, что лежать и спать на скамейках нельзя.

Мы продолжили, по выражению Шосса, «великое аточское сидение». Что именно мы там собирались в итоге высидеть, было неизвестно, но бродить по городу, причём на пустой желудок, не было ни сил, ни желания; выручал только Станислав Лем.

К вечеру второго дня от голода и без курева (впрочем, сигареты мы иногда, пока ещё очень робко, стреляли – все испанцы, как правило, охотно дают закурить) нас начал, как это сказано у С. Лема, побирать чёрт.

Марроканец.