Падеспань. Двухлетний опыт нелегальной жизни в Испании

Литровая бутылка бренди «Гладиадор» – 675 песет («Диа»).

0,7 литровая бутылка водки «Эристоф» – 700 песет.

Литровая бутылка вермута – 335 песет («Диа»).

0,33 литровая баночка пива, фанты или кока-колы – 38 песет («Диа»).

Килограмм варёной колбасы «Мортадела итальяна» – 700 песет.

10 сосисок в упаковке – 45 песет («Диа»), 39 песет («Аорра Мас»).

Дюжина яиц – 130 – 200 песет.

Баночка рыбных консервов – 50 – 60 песет.

Хлеб (белый батон длиной 45 см) – 33 песеты («Диа»), 43 песеты («Симаго»), 25 песет («Аорра Мас»).

3 килограмма апельсинов (яблок, груш и т. д.) – 100 песет.

Российское консульство. Но тогда, в феврале 1995 года, мы в магазинах бывали редко, всё больше в барах, и денег нам хватило на четыре дня.

В то время мы были ещё так наивны, что несколько раз тщетно пытались дозвониться до нашего знакомого в Россию с тем, чтобы он подогрел нас деньгами.

Для этой цели мы использовали как уличный автомат (он зря съел 600 песет в то время, когда каждый стопесетник уже был на счету), так и телефон консульского отдела посольства Российской Федерации.

Консульский отдел российского посольства находился на улице Хоакин Коста, 57 возле площади Република Архентина и одноимённой станции метро 6 линии. Поблизости там имелось также посольство Республики Кот-Д’Ивуар.

В российском консульстве позвонить нам разрешили. Однако, поскольку заплатить мы не могли, в залог пришлось оставить паспорт. Паспорт оставили мой, а вместо него консульство выдало мне заверенную ксерокопию.

Впрочем, до знакомого мы почему-то так и не дозвонились, причём почему – так навсегда и осталось для нас тайной.

…А свой паспорт я получил обратно только через год. Персонал консульства к тому времени полностью сменился. Новый вице-консул отцепил от обложки побуревший от времени листок с надписью «Выдать при уплате 1.000 песет» и, не требуя денег, вернул мне паспорт.

Тяжёлые времена. Тогда мы вообще много чего ещё не знали.

И поэтому когда мы солнечным февральским утром навсегда покинули постоялый двор и начали слоняться по Мадриду со всеми своими вещами – у меня была наплечная сумка, а у Шосса – рюкзак, – нам стало невесело.

К вечеру, изрядно утомившись, мы обосновались на вокзале Аточа.