Падеспань. Двухлетний опыт нелегальной жизни в Испании

– Русские, – сказал я; араб на это никак не среагировал.

– На каких языках вы говорите? – спросил он затем.

– По-русски, по-испански и по-английски, – сказали мы.

– А я, – сказал араб, – знаю арабский, испанский, английский, французский, итальянский, немецкий и голландский. Русского, – усмехнулся он, – не знаю.

– А из какой ты страны? – спросил я.

– Марокко, – ответил араб и, указав нам вход в камеру хранения, удалился.

Араб этот, как оказалось, спал в комнате Шосса. Неизвестно, как насчёт всех перечисленных арабом языков, но английскую его речь Шосс как-то слышал – оказалось, араб действительно неплохо говорил по-английски.

Этого араба Шосс впоследствии называл не иначе, как «Мой любимый араб». Араб этот если не спал, то днём и ночью производил очень много шума: беспрестанно разговаривал, орал, пел по-арабски, слушал арабскую музыку и мешал Шоссу спать. Как его звали, я забыл. Впрочем, всех арабов зовут или Мохаммед, или Махмуд, или Абдулла.

Салон. Сдав вещи, – мы оставили себе туалетные принадлежности, книги Лема, а Шосс также плеер, который впоследствии украли, – мы отправились в салон, где нам выдали по бокадильо и налили какао.

Как я уже говорил, народу в салоне было немеряно; все стулья были заняты. Места мы всё же нашли. Шум в салоне стоял такой, что в буквальном смысле уши закладывало. По причине чувства голода мы быстро съели бокадильос; какао же можно было наливать из бачка сколько угодно, пока не кончится; мы выпили пять стаканов, и какао кончилось.

Затем мы закурили и тут же сообразили, что в альберге пачку сигарет лучше из кармана не доставать. Так и есть: какой-то араб немедленно попросил у меня закурить. Араб этот был какой-то нетипичный, так как обратился очень вежливо. Я дал закурить арабу, затем негру, потом индусу, после чего пачку мы спрятали и на дальнейшие просьбы отвечали, что больше нет.

В альберг прибывали всё новые его обитатели, концентрация табачного дыма и рёв усиливались до немыслимых пределов, уже было не разобрать, на каком языке говорят – на арабском или мумбо-юмбо; столы и пол были залиты какао, усыпаны пеплом и забросаны окурками, объедками и обёрточной бумагой от бокадильос; мы решили отправиться спать, хотя представляли, что уснуть тут будет непросто.

На вахте. Как же, спать – не тут-то было. Как я уже говорил, в закопчённом после пожара коридоре шёл ремонт проводки, и коридор был перегорожен в самом начале; сегур никого не пропускал.