Падеспань. Двухлетний опыт нелегальной жизни в Испании

По левую сторону находились: сортир, загаженный, как на советском вокзале, там же душевые (такие же); аудиторио (комната со столами); офисина; далее – четыре спальни; в конце коридора – второй сортир с душевыми кабинками (такой же, как первый).

Позже мы узнали, что уборка помещений здесь осуществлялась силами его жильцов согласно графику.

Накануне нашего заселения в альберг на первом этаже произошёл пожар, и выгорела спальня №1 (никто не пострадал). Потолок в коридоре также был закопчён, и двое электриков-испанцев восстанавливали сгоревшую проводку.

На втором этаже, где мы позже побывали, имелись только спальни и два сортира, и больше ничего.

Спальня. Принеся своё добро в спальню, я насчитал в ней девять железных двухъярусных коек. Мест, итого, было 18. Моя койка оказалась нижней: как войдёшь – вторая налево. Она была кое-как застелена, и на ней лежали какие-то вещи: тапки, носки, записные книжки и пузырьки одеколона. Подняв матрас, я обнаружил записные книжки, носки и пузырьки также и там.

Я отправился в офисину и спросил, что делать с этой дрянью. Мне велели сбросить её на пол. Вернувшись, я так и сделал, а койку застелил своими простынями и одеялом.

Кроме коек и мусора на полу, в комнате справа от входа имелся стеллаж, на котором валялось какое-то тряпьё и пыльная обувь. Подумав, я собрал сброшенные со своей койки носки и пузырьки и сложил их туда.

В спальне народу было ещё немного: кто-то спал, кто-то входил и выходил; речь слышалась преимущественно арабская и мумбо-юмбо.

Сумку и рюкзак нам велели отнести в камеру хранения. Работник альберга попросил какого-то араба проводить нас, новичков, туда. В сопровождении араба мы вышли из коридора во двор альберга.

Решётка с колючей проволокой отделяла альберговский двор от улицы и от другого двора, в котором виднелись полицейские машины. Во дворе альберга росло три дерева и висело множество верёвок, на которых сушилась одежда.

Вход в камеру хранения находился в углу двора, в подвале. Позже мы узнали, что в альберге воруют и отсюда, а не только из спален и с верёвок во дворе.

Любимый араб. Араб, сопровождавший нас, вдруг поинтересовался, откуда мы. С не арабами альберговские арабы говорили обычно надменно-снисходительно.