Кавалер умученных Жизелей (сборник)

Как выяснилось – группа недовольных,

Которую возглавил некто Штольц,

Работавший там главным инженером.

Имея очень сильную поддержку,

От Лазарева, шефа всех охран,

Собравшего отряд из отморозков,

И урок изо всех концов Сибири —

Блокировала офисный отсек.

При грамотном вмешательстве ОМОН

Сопротивлялись. Завязалась перестрелка.

Порядок на объекте наведен.

Четыре из ОМОНовцев в больнице.

У рейдеров немало пострадавших,

Один скончался по дороге в медсанчасть.

Ещё одна есть жертва в инциденте.

На подъездном шоссе в автомобиле,

Погиб один из явных главарей,

Брат Лазарева, Николай Петрович,

Известный в криминальном мире Томска

Под давним своим прозвищем «Цыган».

По достоверным сведениям СМИ,

«Цыган» был явный лидер группировки,

Противоправным действиям которой

Последовал немедленный отпор.

В последний месяц, рассказали в УВД,

«Цыган» всё набирал авторитет

В кругах, как говорят, определенных,

И многим он дорогу перешел.

Взрыв, видимо, произведен был с пульта,

И лишь тогда, когда водитель смог,

Пробраться сквозь огромную толпу

Собравшихся у офиса рабочих.

Добрался до безлюдного шоссе,

И двинулся с огромным ускореньем.

Машину сразу выбросило в воздух,

И выгорела в несколько минут.

Открыто дело. Следствие ведется.

Для «Авто-Радио». Борис Агеев. Томск».

– Ну, что вы, будем ехать? Жалко время, —

Шофёр уже давно завёл мотор.

Они ещё стояли у машины,

В прострации, не в силах осознать.

Григорий всё же смог сказать таксисту:

«Включите счётчик. Малость подождем».

И в несколько движений закурил,

Сраженный неожиданным известьем.

Наина, как стояла у машины,

У двери, где открытое окно,

Застыла, не меняя своей позы,

Со взглядом, устремленным в никуда.

Но время диктовало что-то сделать.

Григорий поднял к уху телефон.

И – слушал, он молчал и долго слушал,

И в жутком напряжении молчал.

Наина – та смотрела на него,

Поддерживая протяженность связи.

Но Тахтамыш, не поднимая глаз,

С остервененьем бросил сигарету.

– Минутку, я сейчас поговорю. —

– Сегодня в восемь мой обратный рейс.

Могу лететь и в десять, если хочешь. —

Она сказала «Да!». Потом спросила:

– Так, что же, получается, что – всё?

И Томми Ган отныне недоступен? —

– Всё правда, – отозвался Тахтамыш.

– Тогда единственное, что мы можем сделать, —

Наина с другом заняли такси.