Небесный лыжник

Они (конечно, ни во что не веря),

стыдливо опечатывают двери,

боясь, что донесётся им вдогонку

ущербный смех безвинного ребёнка…

Торчат в окне обрубленные ветки,

и чуть пониже инвентарной метки

на зеркале старательно замазан

стремительный, как выстрел, след алмаза.

Немые вещи в лабиринте комнат

подольше нас живут, побольше помнят.

Кариатида вспомнит лодку, стоя,

затоплена по горло темнотою.

Дворец себя увидел в сетке мрака

в обличье пленного речного рака

и, боковым крылом прикрыв фасады,

пытается прорваться из засады.

* * *

Ноябрь умирает. Сосны прошлогодний укроп

приветствует нас на одной из предложенных троп,

и зуд словопрений, творений, неярких горений

ведёт нас по ней до условленной надписи «Стоп!».

Дойдём и за это получим благие советы,

как делать из времени липкий домашний сироп.

Желающий мудрую песню сложить, не забудь

слова: благодать, бытие, человечество, суть.

Нет песни бесценнее той, что звучала на сцене.

Так слушай солистку, чей взор беспокоен, как ртуть.

Дробится лицо у певицы, однако ключицы

прочны, словно балки строенья под вывеской «грудь».

Пишите картину, где воздух свернулся, как суп,

где божья коровка похожа на вырванный зуб.

Сутулая мышь собирает на грядке остатки

невидимых круп, но темней, чем мышиный тулуп,

спускается туча, дырявый картуз нахлобуча

на купол церковный и фабрику в несколько труб.

А ты, убедившись, что гомон воскресный затих,

поведаешь нам тот рецепт, по которому стих

берётся из пальца, с добавкой горчицы и сальца

(но в меру, чтоб был целомудрен, как в сказке жених).

Пегас твой – он благонамерен, как истинный мерин.

Здесь каждому жребий отмерен, но ты не из них.

* * *

Когда год Крысы подходил к концу,

из недр провинциального вокзала

застенчивая крыса выползала

и, скорчившись как вязаная гетра,

вонзала треугольную ноздрю

в сырой поток приземистого ветра,

который тёк навстречу январю…

Когда год Крысы подходил к концу,

переплавляя в сумерки усталость,

мне часто снился сон, где я пыталась

спасаться бегством… Что меня влекло

отсюда? Я в сугробе закопала

свой разум и в истории влипала,

как будто снег в оконное стекло.

* * *

Вокзальный сквер. Зелёная канава.

Обмылки плесени конкретны, как отрава

в бокале забродившего вина.

Безвреден яд, и все мы живы.