Небесный лыжник

Девушка из массовки

Зачем вы, девушка, пришли в кино —

не зрителем, а в качестве объекта?

Вам впору прославлять прокладки, но

вдруг захотелось старины. И некто

любезно снизошел до ваших ран,

навязчивой мечте сумел помочь. Вы

растерянно блестите сквозь экран,

как полустёртый гривенник из почвы.

Вы так торчите среди чуждых сфер,

как те корсетом вздыбленные бюсты,

что призваны заполнить интерьер

среди шпалер под цвет морской капусты.

Ваш кавалер ценою в пятачок

подавлен, словно в пальцах сигарета,

его лица унылый кабачок

свисает из-под жёлтого берета.

Вам эта жизнь придуманная жмёт,

как жмут недоразношенные туфли.

Вы залпом проглотили этот мёд,

а после погрустнели и опухли.

Послушно отвыкаете мечтать,

и рёбра в одеянии старинном

скрипят, как та железная кровать,

покрытая атласным балдахином.

* * *

Я уже не вернусь в эту синюю комнату,

где торшер от пыли махров, словно шмель,

и в прихожей на наступлю каблуком на ту

прошлогодней мастикой залитую щель.

Я осталась бы здесь, словно в лампе запаяна,

разгорелась бы ровной электродугой.

Только времени нет, ведь по воле хозяина

послезавтра меня заменяют другой —

Той, что будет хранить вековое молчание

этих стен, чей размах ей немного велик,

и пугаться в момент, когда из-за плеча её

проскользнёт в зеркалах то ли взгляд, то ли блик,

как намёк на безумства, какие могли бы мы

здесь устроить, когда б ты меня отыскал…

Я ушла, но глаза мои сонными рыбами

притаились в густой амальгаме зеркал.

В трамвае

Трудно понять – мы едем или плывем,

если трамвай в густой слюне атмосферы,

как леденец, засасывают в проём

челюсти улиц, в которых все зубы серы.

Здесь умирают, как зубы, дома. Один

весь потемнел изнутри, веками подточен.

Он заразит соседний, что невредим,

ибо они растут из одних обочин.

Город-кроссворд, сплетение чёрных дыр

мёртвых квартир, чьи окна давно погасли,

и золотых, в которых мерцает мир,

плавают тени, как шпроты в янтарном масле.

Бегло считая клетки – каких большинство —

по вертикали, затем по горизонтали,

не догадаешься, мрак или свет из чего

проистекали, откуда произрастали.

Кажется, близко разгадка. Пока пряма

наша дорога. Но вдруг – поворот, кривая…

Времени нет на то, чтоб сойти с ума, —

лишь соскочить с него, как с подножки трамвая.