Глаза надежды

 – Вот увидишь, весною настроение само улучшится и приедешь недели на две, не меньше.

– Не приеду, – сухо ответил Алексей.

– Приедешь-приедешь!

– Жаль, что твоя программа берёт лишь на сто лет, – Алексей вернул Эдику очки и пульт.

– Да я уже думал, что пора писать на 150.

– Нет, Эдик, не на сто пятьдесят. Мне нужно всего на два года назад.

– Всего на два года… назад… – не понял Эдик. – Или мне послышалось? Почему на два года?

– Я не могу тебе сказать, – замялся Алексей, – не могу объяснить, понимаешь? Но всего на два года.

Сказав это и оставив гениального провинциального изобретателя в полном недоумении, он поспешил на вокзал. Вспорхнув с главки 54-метровой соборной колокольни, голубок Сизарик полетел за ним следом.

* * *

Через некоторое время Варкуша получил от своего друга короткое послание. Помозговав про себя, он решил огласить его на всеобщем дворово-птичьем собрании. Все птахи, от мала до велика, прилетели, но среди них оказалась одна, серая ворона, которая не желала участвовать в общих делах птичника, однако же на собрания являлась с тем, чтобы мутить воду и потешать сама себя.

– Ишь ты, весточку прислал! – потишалась серая ворона.

– А ты теперь лучше помолчи, – одёрнул её старый ворон, – послушаем, что Варкуша нам скажет.

– Да что он может сказать?! – продолжала насмехаться неугомонная. – О своём дружке-беглеце что-ли? Да мне на него ровным счётом накаркать.

Тут один из сизарей не выдержал:

– Теперь я понимаю, откуда такие берутся?

– Откуда же?! – съехиднячала серая и, не дожидаясь объяснений, продолжила накалять страсти, ударяя Варкуше по живому. – Ишь ты, вздумалось ему почтовиком стать! Уж сидел бы лучше у контейнера и не высовывался, альбинос проклятый.

– Лети, лучше, по-добру по-здоровому, отсюда, серая! – предупредили из птичника, – А нам нечего здесь смуты вносить.

– Ладно, ладно! – завопила серая ворона. – Да вы все тут, помойщики, дальше своего контейнера и света белого не видели. А я независимая, где хочу, там и летаю, где хочу, там и пропитание себе сама беру.

– Ворюга ты, – раздалось из толпы. – Знаем, где ты себе пропитание берёшь. Из-за тебя сколько наших уж пострадало безвинно.

– Да каркала я на всех вас, попрошайки помойные!

– Это кто здесь попрошайки?! – возмутились и встрепенулись воробьи.