DUализмус. Трава тысячелистника

Всё оттуда, всё из этой прославленной Америки, надутой как пузырь, с мировой битой, с клюшкой для гольфа, вечной должницы, живущей на каплях алхимика, разнаряженной в одежды голого короля, тем не менее с мускулами, кобелина, пархатая, крашеные когти, муляжная, яркая, намазанная харя! Самоубиваемая иллюминатами, успешно наживающая врагов, под крылом двуликого Януса – иудаизма-сионизма, хитрейшая в мире организация обмана, Америка, Америка, великая и гниющая, страшная, варварская Америка! Сколько она потащит с собой жертв?

???

Эта девочка, названная родителями Олеси и с согласия самой матери Грунькой, или Грушенькой – по обстоятельствам любви и настроения, настолько наивна и простодушна, что на расспросы отца, не задумываясь о последствиях, она «сдавала» мамку со всеми потрохами, загулявшую вдруг.

От тошнотворного одиночества при здравствующем муже.

Благодаря уловкам матери и славного, но чужого мужика, Грунька затягивала себя, и, получается, что чуть ли ни с пелёнок, в хитроумные истории человеческих измен.

Какая же блестящая аморалка при такой ранней учёбе ждала её впереди! Тьфу, тьфу, не сглазить бы и не накаркать.

Прелестно картавя язычком, Груня запросто и не единожды выдавала хитрому своему папаше – разведчику и провокатору – подпольную кличку Кирьяна Егоровича.

После этаких лаконичных, но всё-таки поддающихся расшифровке Грунькиных докладов, настоящему Папаше не составило бы особого труда выследить место встреч проклятого сердцееда-разлучника с его женой и прижать к законной стенке.

Там и расплатиться.

Но, слава богу! Существует и эффективно работает спасительная частица «БЫ»!

Предательства Груньки творились после совершенных преступлений, а не до того. Поэтому шкура Кирьяна Егоровича долго оставалась, как говорится, в целостности и сохранности. Не сверлила её ни ржавая пуля, ни бодали её рога поделом обманутого, проученного ревнивца и последнего гада.

Лицо Кирьяна Егоровича краснело. Но, вовсе не от стыда, а от счастья общения с милой Олесей.

На какой—нибудь безопасной территории любви. А вовсе даже не на болоте, куда ходят разные блудящие охотники, и где по велению писателей разбиваются сердца наивных колдуний.

Грушенька едва научилась складывать слова из звуков, а до подобия предложений ещё не дошло. Это удачное обстоятельство в определённой степени помогало любовной паре пребывать в тайных сношениях. Какое неудобное слово!

До определённой поры.

Грушенька росла как на дрожжах.