DUализмус. Трава тысячелистника

Нежадный и даже частенько альтруистски добрый по жизни Кирьян, вдруг предательски подумал, что сам-то он сок из морковки не пил лет двадцать.

А, если говорить о капусте, то капусту употреблял, и довольно часто. Но только в прежние годы: в институтских столовых и в армии. В виде бигуса. В целях набить прожорливый желудок. А никак не для поправки здоровья подозрительно теоретическими витаминами.

Возрастом уже под шестьдесят, Кирьян давненько носит гордое звание холостяка. Отлучённый от настоящей домашней кухни после развода, он капусту употребляет в год раз пять – по настроению.

И преимущественно в сыром виде: сначала отламывая хрустящие листья. Через неделю – вялые. Через месяц добирается до кочерыжки.

И тут начиналась смертельная бойня. Несмотря на ежегодно редеющий строй солдат – тех, щербатых, что во рту – дядя Кирьян, тем не менее, кочерыжку героически побеждал. Воевать надо не числом, а уменьем. Кирьян Егорыч воевал только левым флангом. Правый фланг лежал в лазарете и изредка щёлкал семечки.

Каждая семечка представляет для правого фланга приличный риск.

Кочана капусты хватало на месяц-два. К гибнущим запчастям капусты Кирьян Егорыч испытывал настоящую жалость: он складывал в мусор только совсем уж заплесневевшие лохмотья.

***

Заметили вдруг паучка на стене.

Лучше, если бы слишком честный дядя Кирьян его не видел, или бы промолчал.

И начался спектакль! Кто ж там режиссёр, мать его!

Поднимается занавес.

Кто-то истошно взвизгивает.

Это Любаша, словно заправская актриса всплёскивает ручками и закатывает глазки.

Как у испуганной нимфы натурально трепещет тельце. Если у нимфы есть хвостик, то дрожит и хвостик. Но в джинсах хвостика не видно.

Она сквозь пальцы ещё раз смотрит на стенку. Там паучок без всякого стеснения медленно, будто наматывая на ворот шахтовую паутину, и, вертя ножками туда-сюда как штурвалом, вздымается к потолку.

Плевать ему на множество зрительских глаз.

– А—а—а!!! Поймайте его!!!

Бабушка королевой приподнимается со скрипучего трона-стула, игнорируя прописанные ей ходунки.

После сокрушительных падений на скользком снегу даже грозным королевам обычно прописывают детские ходунки. С колёсами сзади и козлячьими копытцами спереди. Ходунки сейчас стоят за троном в бездействии.

Держась за окружающие предметы, в том числе и за неподвижного как статуя Ивашу, Маба Вера начинает маятниковое движение вдоль стены: от стола к дивану.