«Идите и проповедуйте!»

Казалось, Она совсем успокоилась, и только две маленькие точки в уголках глаз говорили о только что пережитом воспоминании…

Во дворе гудел весёлый незнакомый голос, в ответ раздавались радостные приветствия хозяйки дома, слышалось бряцание упряжки мула.

– Кто-то приехал, – сказала Мария, откидывая волосы за спину и выглядывая в окно, но ей не удалось разглядеть, что происходит во дворе, – мешала огромная олива.

– Это брат Марии с Кипра, – догадалась Мать. – Она его ждёт уже несколько дней.

– Расскажи мне про Раввуни, – попросила Мария из Вифании, – про Его детство, или лучше про Себя. Расскажи мне про Себя, – сказала она, складывая руки в мольбе и поднося их к лицу.

Мать провела по курчавым волосам, перебирая медленно каждую прядь.

– Рассказать? Я даже не знаю, наяву ли это было или приснилось. Во всяком случае, это было очень давно.

Мать села и опять положила голову Марии Себе на колени.

– Моего отца звали Иоакимом, а мать – Анной, – начала Мать тихим голосом. – Она была дочерью Исахара, из того же колена, что и отец, колена Иудова, из рода Давидова. Они прожили, говорят, двадцать лет, но у них не было детей. В один из праздников отец принёс в Храм дары Господу, а ему один книжник, по имени Рувим, вдруг сказал: «Не надлежит тебе участвовать в жертвоприношениях, ибо не благословил тебя Бог и не дал тебе потомства в Израиле».

Посрамлённый отец удалился из Храма и ушёл вместе с пастухами в горы, и пять месяцев мать не имела о нём никаких известий. Мать плакала, молилась. И однажды, молясь, она увидела гнездо птицы на ветке лавра и зарыдала: «Господи Боже всемогущий, давший потомство и плодородие всякой твари, зверям, и змеям, и птицам, давший им радоваться на своих детёнышей! Ты знаешь тайну моего сердца, и я сотворила обет от начала пути моего, что, если Ты дашь мне сына или дочь, я посвящу их Тебе в святом Храме Твоём».

Мать вошла в комнату и упала на постель и так пребывала весь день и всю ночь. И никто к ней не приходил. Потом она позвала служанку и упрекнула: «Ты видела меня убитой вдовством и поверженной в горести и не захотела войти ко мне».