«Идите и проповедуйте!»

Мария, захлёбываясь слезами, преклонила колени. Пётр наложил на всех троих руки, после чего они омылись в микве и теперь находились в доме, что на Сионовой горе. Тоненькая Мария, как только увидела Мать Равви, так и прильнула к Ней.

– Так это ты умастила Его? – спрашивала Мать, наклоняясь к Марии и нежно убирая чёрные курчавые волосы, упавшие на лицо. – Так это ты? – шептала Она.

Мария не отвечала, полной грудью вдыхая аромат, что исходил от Матери… И картина того вечера, когда она, войдя в комнату, увидела печально сидевшего Раввуни, чудом осознала, что Его ждёт смерть, заметалась, не зная, как защитить, поняла, что ничем не может помочь, и в отчаянии полила Ему голову миром, предстала так ясно, будто это происходило в данный момент.

«Раввуни, – то ли шептала, то ли думала Мария. – Я так Тебя люблю, прими от меня это».

И слышала ответ:

«Ты приготовила Меня к погребению».

– Да, да, – наконец прошептала Мария, поднимая голову и встречая внимательный взгляд Матери, устремлённый на нее, – да, это я.

Перебирая волосы девушки, Мать Иисуса тихо говорила:

– Он переменился очень после крещения Иоаннова. Пришёл в Кану на свадьбу. Я поначалу не могла понять, что с Ним, но сразу увидела, что Он стал твёрже, суровее. Хотя, возможно, это было из-за поста. Он ведь сорок дней постился в пустыне. – Мария помолчала. Казалось, Она впервые позволила Себе так погрузиться в воспоминания. – А может, и по иной причине… Только разве могла Я просто так подойти к Нему и сказать: «Вино у них кончилось»? – заглядывала она в лицо Марии из Вифании, будто эта прильнувшая к ней девушка могла дать ответ.

 – Значит, Я тогда уже точно знала: Он может всё. Но что Я скажу тебе, моя овечка, – говорила Мать, устремляя лучистый взгляд на прильнувшую к Ней черноволосую, курчавую головку. – Что Я тебе скажу… однажды, когда Меня уговорили Мои сыновья пойти и увести Его из гостей, где Он проповедовал. Привели Меня… Нет, не могу, ещё не могу это рассказывать, – оборвала Себя Мать на полуслове и так порывисто встала, что Мария из Вифании испугалась.

Некоторое время Она легко и бесшумно ходила взад и вперёд по циновкам, устилавшим комнату, заложив за спину руки. С прямыми плечами, с поднятой головой, с лучистыми глазами, Она была так величественна и прекрасна, что Мария из Вифании не понимала, как это она не только осмелилась приблизиться к Ней, но и обнимать Её, класть голову Ей на колени. Мать подошла к выходящему во двор оконцу и поманила Марию.