«Идите и проповедуйте!»

Иаков Большой, Андрей, Фома Близнец, Варфоломей, Матфей, Симон Зилот, Пётр, Иоанн и Иаков Зеведеевы, Филипп – ученики Равви, Мария Магдалина, Саломея, Мария Клеопова…

– Помнишь, – обратился Иоанн к Петру, – помнишь, как мы бежали? Кажется, это было в другой жизни. А ведь прошёл всего месяц. Немногим более.

– Не помню, – отозвался Пётр, поднимая голову и останавливая свой взгляд на сверкающем куполе Храма.

Минуя пригород, где на испещрённых дорожками склонах теснились белые кубики домов, они вошли в Вифезду.

Теперь справа и слева среди садов возвышались богатые дома, впереди нависала мрачная крепость Антония. Они уже было миновали крепость, когда Иоанн остановился и вытер лоб. Он стоял, чуть раскачиваясь, и, казалось, находился в нерешительности.

– Здесь, – наконец проговорил он тихо. – Здесь. Мне кажется, я не ошибаюсь. Здесь. Равви упал, и какая-то женщина вытерла Ему лицо платком.

– Сестра Лазаря, Мария из Вифании! – вскричала Мария Магдалина.

– Нет, – покачал головой Иоанн, – незнакомая.

Здесь легионеры подозвали какого-то мужчину, и тот понёс крест, потому что у Господа уже не было сил.

Они молча оглядывали тесную улочку, уводящую за город, к Голгофе. Мария Магдалина медленно приблизилась к каменному забору, увитому яркими жёлтыми цветами, медленно, один за другим, оборвала цветы и, прижав на мгновение к лицу, то ли вдыхая аромат, то ли целуя, бросила их на дорогу.

Опустив головы, держа на сердце то, что им поведал Иоанн, они быстро миновали Акру, пошли по Тиропиону.

Храм блестел наверху мрамором и золотом, а здесь кривыми рядами стояли лавки – хануйот, вокруг сновали торговцы сыром, рыбой, зазывали портные, украсив себя огромными иглами, сапожники стучали нарочито громко, делая обувь прямо на улице, пахло жареной рыбой из харчевен, красильщики прохаживались с разноцветными нитями, перекинутыми через плечо, прилавки ломились от изобилия зелени и всех сортов мяса, тут же продавали вино и жареную саранчу. Гвалт зазывал, смех, шутки… Казалось, весь город заполнен веселящейся толпой, и никому и в голову не приходило, что сейчас мимо них идут ученики Иисуса, месяц тому назад позорно распятого рядом с двумя разбойниками в двух шагах отсюда, на горе Голгофе.

Прошли мимо богатых лавок, с искусно расписанными и гравированными чашами, кольцами. Шелка, тонкие полотна, эссенции, мази, духи теперь наполняли ароматом маленькие полутёмные магазины, лепящиеся вдоль улицы.