Путем таракана

– Очевидно, их уже зарезали, – серьёзно констатировала мама и повела своего блудного сына завтракать.

Что же случилось с папой? Вот версия мамы.

– После вчерашнего мы-то с ним всё-таки помирились и решили утром вместе сходить в кино. Он должен был пойти первым, узнать, когда сеанс, купить билеты и позвонить мне, а он…

– А он? – посмеиваясь и удивляясь всему, неспешно завтракал Цезарь.

– Жду-жду, потом вдруг звонит и орёт, как сумасшедший: ну ты где, да ну, уже пять минут как кино идёт! Чего, спрашивается?

В смысле?

– А вот кто его знает, дурака лысого? – мама не на шутку разволновалась, хотя говорила приглушённым, каким-то задавленным голосом.

Ну ладно, ладно, это уж ты чересчур…

А вот теперь версия папы. Он вернулся вскоре после завтрака.

– Я взял билеты, звоню ей на домашний телефон, говорю ей, Лена, подходи, кино в девять тридцать – ближайший сеанс и билеты самые дешёвые. Спрашиваю: успеешь? Она мне говорит: успею – и вешает трубку.

– Ты мне не звонил! – мама вскрикнула, и щёки покраснели, но рука испуганно зажала рот, и только спустя секунду, уже тише: – Не знаю, кому ты там звонил и кого приглашал в кино, но я с тобой не разговаривала, ты позвонил мне только тогда, когда…

Пап, мам… Давайте мирно.

– Ладно, – переключился папа, – как тебя теперь звать-величать, сынуля? От родительского имени отказался?

Конечно, тут во все щели сквозила обида, но Цезарь не поддался на провокацию.

– По документам я Цезарь Рысс, но лично тебе, – он шутливо ткнул отца в грудь, – в обстановке интимной домашней расслабленности разрешаю называть меня кровным родительским именем.

– Благородно, очень благородно, благодарю, – точно в тон и в стиль заблажил папа.

Но тут мама не дала, не позволила, втиснулась между, потрясая папиным мобильным телефоном:

– Если ты, старый хрыч, свой домашний номер не помнишь и не можешь его правильно набрать, занеси его себе в записную книжку, как все нормальные делают.

– А что, я неправильно номер набрал? – искренне опешил папа. – А кто же тогда со мной разговаривал?

– Кто ж тебя знает кто! Конечно, голос жены первым делом забыть надо! – визгливым полушёпотом выкрикивала мама.

И Цезарь грешным делом подумал: не мудрено.