Путем таракана

И этим растерянным бормотанием поразил Цезаря, пожалуй, больше всего. Девушка замолчала. Затихла и застреленная собака.

– Что ж, если сами, – выдавил, умирая от стыда Цезарь, и стал пятиться к своим чемоданам.

*

Факториал махнул на меня рукой, но когда я в первый раз выиграл городскую олимпиаду в четвёртом классе, он смотрел на меня с таким уважением!

Многие говорят, что я тормоз, а сами потом признаются, что чего-то там от меня не ожидали.

Однажды Минус Единица… Ну эта… Я плохо запоминаю имена людей.

Да, Лиза её звали – смеялась надо мной, что я руки на каждой перемене мою. А когда я ей высчитал по году, месяцу и числу, в какой день недели родилась она сама, её сестра и её родители…

Или нет, это не Лиза была?

3

И тогда он вспомнил, что нужно просто нажать номер своей квартиры. Запинькал звоночек, и мамин голос, любимый, но почему-то страшно сердитый, высунулся из шелеста помех:

– Вот он уже и припёрся.

Дверь щёлкнула, и Цезарь машинально потянул её, от такого приветствия ощутив себя дураком.

Ну конечно, ведь он не сообщил точной даты приезда, поэтому мамино гневное – вот это – скорее всего не в его адрес.

А она только вдохнула и выхватила из воздуха:

– Сыночек, Игорёчек! В очках, а волос-то сколько седых!

Он и отвык от своего прежнего имени.

– Как вы? – целуя её. – Папа с Лилей дома?

– Да ну их, – пытаясь ещё и смеяться, заплакала мама. – Лилька вчера с отцом опять поругалась, к подружке пошла ночевать, а этот вообще…

И пока он умывался, переодевался, она всё говорила и говорила.

Конечно, всё по-другому. Обои и мебель кое-какая. Он заглянул на секунду в комнату сестры. Мрачновато как-то. Грязновато. На стене, прямо напротив двери, – чёрный триптих (углём или тушью – он в этом полный нибельмес). На каждой картине по романтической женщине с преувеличенно выразительными глазами и преувеличенно выставленным на зрителя оружием. У одной – благородный меч, у второй – подлый кинжал, а у третьей, прости господи, – ножницы.

И там что-то написано. Цезарю стало интересно, он шагнул и прочёл: «Олоферн и Юдифь», «Агамемнон и Клитемнестра» и «Самсон и Далила».

– Лилька рисовала? – обернулся он к заглянувшей в комнату маме.

– Конечно, – усмехнулась та кисло-горько, на секунду ещё больше обезобразив постаревшее лицо.

– А где же господа Олоферн, Агамемнон и Самсон? Краски, что ли, на них не хватило? – приятно потягиваясь от домашнего воздуха, пошутил Цезарь.