Сборник прозы

6 января появился царь и на другой днгь казнили всех иноков, их убили палицами и каждый труп отвезли в свой монастырь для погребения. А 8 января царь со своим старшим сыном Иваном и со своей дружиной встретил архиепископа Пимена с чудотворными иконами и не приняв благословения, Иван грозно сказал: Злочестивец! В руке твоей не крест животворящий, но орудие убийственное, которое ты хочешь вонзить нам в сердце. Знаю умысел твой и всех новгородцев гнусных, знаю, что вы все готовитесь предаться Сигизмунду.

6 января 1570 года Иван со своей дружиной стал близ Новгорода.

И на другой день казнили всех иноков и свщенников. Разграбили все церкви и монастыри. Жителей поставили на правёж, с каждого требовали 20 рублей, а тех, кто не смог заплатить нещадно били и секли весь божий день, с утра до вечера. В городе установилась тишина ужаса. Никто не знал вины, ни предлога своей опасности, Ждали появления государя и действовать конкретно его приказам – что делать с жизнями жителей.

Наконец явился Царь со своими кромешниками. Схватили архиепископа, чиновников ногородских, его слуг, ограбили палаты, кельи, взяли ризную казну, сосуды, иконы, колокола, после чего начали судить новгородцев сех без разбора. Судил сам царь со своим сыном Иваном, ежедневно перед судом предстояли не менее тысячи новгородцев, их били, мучили, жгли, привязывали к саням или к лошадям, влекли к реке и бросали с моста в воду, поскольку Волхов зимой не замерзает до крепкого льда, и нижегородцы тонули целыми семьми вместе со стариками и младенцами.

Пять недель такое продолжалось в Ноагороде и заключилось общим грабежом. Иван ещё раз объехал все церкви монастыри, взял всю их казну, велел опустошить все дворы, истребить хлеб, лошадей, скот, сам ездил по улицам, наблюдал как кромешники ломились в палаты и кладовые.

На рассвете 12 февраля Иван призвал к себе остальных именитых новгородцев из каждой улицы по одному человеку. Они пришди как тени, бледные и изнурённые ужасом происходящего, ожидая неминуемой смерти.

Но царь милостиво глянул на них. Гнев и ярость только что пылающие в его безумных глазах вдруг неожиданно угасли.