Бой Святозара. Сыны Семаргла

– Значит, вы, ваша милость, – негромко протянул Оскидий. – Прибыли к нам в страну, чтобы помочь открыть истину и поведать, кто на самом деле есть этот лживый Есуания… рассказать, что он не Бог, а сын правителя.

– Я прибыл сюда, Оскидий, не только за этим, – пояснил Святозар, и, описав рукой полукруг над своим грязным блюдом, повелел ему стать чистым. – Я пришел сюда, чтобы помочь этому мальчику Риолию.

– Этому мальчику, – несколько ошеломленно переспросил Оскидий, и, повернув голову, посмотрел на Риолия, который кусочком пирога выгребал остатки еды из блюда.

– Этот мальчик необычный ребенок, – улыбаясь, ответил наследник, наблюдая, как Риолий наконец-то насытился, вытер белым утиральником губы и руки и воззрился на него. – Этого мальчика избрал Семаргл, чтобы он повел свой народ, вернее его остатки к новой жизни, вернул приолам веру в Сварога и его сыновей.

– Ваша милость, но Риолий совсем дитя, – тихо молвил Оскидий и перевел взгляд с лица отрока на наследника.

– Нет, я не приол, я восур. Я могу вести к победе свой народ, – спокойным голосом сказал Святозар и легохонько передернул плечами, вроде выражая тем свою досаду. – А ваш народ к победе должен вести человек вашего рода. А Риолий это и есть тот человек. Внутри него живет великая душа, смелая и сильная и это знает не только Семаргл, теперь это знаю и я. И поверь мне Оскидий, этот мальчик, еще не раз покажет себя, как воина, ратника и бойца за веру и Богов.

Мальчик посмотрел на наследника, своими голубыми глазами, убрал с лица прядь волос и твердым голосом произнес:

– Ну, раз я воин и ратник, то я Святозар иду с тобой. И мне тоже есть, что сказать этому Ивникию.

– Пусть будет по-твоему, – порывчато кивнув, согласился наследник.

Святозар протянул руки вперед, раскрыл над столом ладони и тихо пропел-прошептал, и немедля со стола пропали блюда, чаши и кувшин, а мгновение погодя исчез и сам стол, и табуреты. Наследник вышел из шатра, вслед за Риолием и Оскидием, и тотчас воины поднялись с бревна, да вытянув руки вдоль тела, замерли, безмолвно устремив свои взгляды на него. А Святозар меж тем повернулся лицом к шатру, и, пропев-прошептав, повелел ему исчезнуть.