Бой Святозара. Сыны Семаргла

Наследник какое-то время молчал, а потом негромко проронил, – пойдем вдвоем. А Риолий останется под охраной Лесинтия и Винирия. Он слишком мне дорог, чтобы подвергать его жизнь опасности.

– Нет! – звонко и одновременно властно молвил Риолий, и, оторвавшись от кости, каковую обгладывал, вновь обжигающе глянул на наследника. – Я не останусь тут. Я пойду с тобой, Святозар.

– Святозар… – испуганно дыхнул Оскидий, и, оторвав взгляд от пирога, на оный дотоль глазел, уставился на наследника. – Мальчик, ты назвал кудесника, Святозаром?

– Не называй меня мальчиком, у меня есть имя Риолий, – гордо заявил отрок, и обдал ярыжку недовольным взором.

– Ты, ты, – не сводя удивленного взгляда с наследника, произнес, и вовсе задышав, словно через раз Оскидий. – Ты, восур, кудесник, Святозар? Ты наследник восурского престола, который во втором весеннем месяце нырнул в Восточное море, и отправился в поддонное царство, к царю Черномору, чтобы запретить ему брать кровавые жертвы от восуров.

– Наследник восурского престола, – восхищенно воскликнул Риолий и махнул куском пирога, из которого вылетела рыбная начинка и упала сверху на жаркое из тетерева. Мальчик глянул на полет и падение начинки, весело засмеялся, и не менее восторженным голосом, отметил, – конечно, Святозар! Это тот, кто намотал Черномора бородой на руку и запустил в Восточное море, как же я сразу не вспомнил и не догадался кто ты.

– Нет, нет, Риолий, – улыбаясь проявленному мальчиком восхищению, отозвался Святозар и с уважением, нежностью, посмотрев на него, добавил, – поверь мне, есть и более великие кудесники, чем я. Да, и не наматывал я на руку Черномора и не запускал его в море, то все выдумка.

– Но ты его победил? – с почтением обозрев мощную фигуру Святозара, поспрашал Оскидий.

– Да, я, его победил, – ответил наследник, и малозаметно усмехнувшись, искривил уста, да тряхнул каштановыми кудрями. – Но это было во время моего нынешнего путешествия в поддонное царство.

Риолий услышав ответ Святозара еще раз, что-то восторженно выкрикнул, вновь взмахнул куском пирога, зажатым в руке, и так как из него высыпалась да упала на жаркое и оставшаяся начинка, поспешно принялся поднимать ее и спешно засовывать в рот, запивая всю эту мешанину молоком.