Твой Содом

В ресторане, за ужином он не отрывал своего взгляда от ее смеха, над его шутками, не блещущими остроумием. На короткий миг, обвороженный ее улыбкой, как и в годы их молодости, но теперь уже покрытой морщинами мудрости. Как давно это было, чтобы они выбирались куда-то вдвоем. В какой момент он пропустил, как ее молодая красота обернулась в шарм изысканной женщины? Она его очаровывает еще больше, когда наивной естественностью от смущения:

– Спасибо. – Шептали ее украшенные красной помадой губы, в ответ на протянутый им подарок.

«Но это я должен благодарить» – думал он, вспоминая тяжелые дни своей слабости. «Я не достоин…» – вторил он, когда не оправдывал ее ожиданий или падал на колени в отчаянии. А она, молча опускаясь рядом, останавливала уносящуюся к одиночеству душу своими объятиями. В той тьме без выхода, преданными ладонями на щеке и теплом на груди ангельски звучало, ее голосом:

– Мы справимся, я верю…

Вслед за футляром с подарком, он также достал конверт и вытащив оттуда путевку на двоих – он положил их на стол, толкая пальцами к ней.

Дав ей обещание, что они проведут его вместе, в двухнедельном отпуске, который он взял накануне. И взяв его за руку, ее глаза излучали счастье.

Но…

Этот «Призрак». Будто ревнивая любовница, вернулся и теперь раскидывает свои следы на заднем сиденье, чтобы снова встать между ним и его семьей.

Пока его прошлое возвращалось в настоящем, снаружи их дома, в окне второго этажа горел свет. Створка окна была открыта и из комнаты их дочери на улицу доносилась музыка.

Играя из проигрывателя, она звучала даже в темных переулках улиц, сокрытой от взора наших слепых глаз. Где удары смерти своими пятью пальцами наигрывают мелодию на обратной стороне рая.

От равнодушного молчания ночи, горечь коррозией въедалась в сердце. В прострации, застыв озадаченный, Фрэнк сидел у края своей постели. Судьба – эта роковая насмешница, одетая лишь в ночное белье, ползет к нему на коленках, с лунной помадкой на губах.

Прижимаясь к нему своим телом и лаская ладонью его грудь, она шепчет ему, кусая за ухо – «Я тебя никому не отдам», – пока его взгляд устремлен в пустоту.

Чары Морфея, покидая сознание Фрэнка устремились прочь, куда-то ввысь. Проходя сквозь потолок, через всю толщину пола второго этажа. Минуя комнату их дочери сверху, уснувшей за чтением, за своим столом. Стремясь на крышу, проходя чердак, мимо старых балок, их паутин и жертв, в них застрявших.