Подробности

И если не повезёт отыскать похожий

дом – отпусти на волю свои желанья —

видимо, так суждено, – как сказал прохожий,

видя, как ты собираешь в горсть названья

несуществующей жизни. Купи открытки

с новыми видами – просто уже на память,

чтобы хранить, как дом на спине улитки —

поближе к сердцу, чтобы всегда руками

можно потрогать было. В вагоне сыро.

Пересекая площадь, трамвай качает,

как малую лодку в море, где всё, что было —

воспоминания – где-то ещё вначале,

где адреса по списку кремлёвских старцев,

что пережив эпоху, ушли в забвенье.

Дальше – сплошные цифры, а к ним мытарства

переселенцев, замученных во спасенье.

Видимо, прав был Автор, что всё проходит.

Дальше ещё про камни, про радость жизни.

Только глядишь – последний трамвай уходит —

и ничего от жизни! Остаток мысли…

    Январь 20 2013 г.

Бабочка

С улыбкой бабочка кружит под потолком.

Откуда-то взялась в такое время —

ненастное. Ведь знает, что потом —

не возвратится.

по поводу погоды – в самый раз —

не лучший вариант на самом деле

для жизни бабочки. И оттого рассказ

кончается, как всё – в конце недели,

воскресным утром. Медленная тень

от бабочки скользит по одеялу,

от края к краю, тормоша постель

своим присутствием, но, кажется, так мало

её в пространстве комнаты. Она

кружит себе, кружит о штукатурку,

как экземпляр, проснувшийся сполна,

чтоб завтра стать засушенной фигуркой

в каком-нибудь углу среди вещей,

чей смысл даже в списках не означен…

И в понедельник, разобрав постель,

найду кусочек, в складках, на удачу.

    Январь 20 2013 г.

Жизнеописание одного горожанина

Я пробовал отказываться от

всего, что о тебе напоминало.

Я даже позабыл про Новый год,

чтоб каждый год не начинать сначала

историю, которая свела

в одной квартире всех, когда-то живших

на этой территории. Угла

не предоставив даже вновь прибывшим —

без надобности для тебя они,

как мелочь в продырявленном кармане,

что сыпется на землю – лишь толкни

её рукой и звоном не обманет

прощальным – навсегда.

и я глядел не эти превращенья

в границах комнаты. Разрушенный камин

и угли в нём почти что без движенья —

лишь иногда их трогает сквозняк

своим дыханием, но дверь всегда открыта,

и он уходит, как печальный враг,

когда на поле армия разбита —

и только по количеству потерь

историк узнаёт о пораженьи.