По ту сторону вымысла. Рассказы, эссе, поэма

 – разомлев, философствовал наш бывалый музыкант.

Пока я размышлял над сказанным, Михалыч между делом, достал какой – то ящичек, и стал извлекать из него необходимый инструментарий.

Еле сдерживаясь от распирающего меня смеха, ага, подумал я, вот тебе и душа, внутренне похохатывая. Ну – ну, поглядим – увидим о чём дальше – то польётся слово философское!? Скептически так, внутренне, ликовал я.

А Михалыч, как ни в чём не бывало, будто и не замечая моего сарказма, продолжал, копаясь в таинственном своём сундучке.

Сидишь, бывало вот так вот, один на один с имя, – обвёл он взглядом инструменты свои, – и слушаешь, понимаешь, слушаешь, о чём они говорят, вздыхают, шепчутся…

У меня, знаете ли, морозец пробежал по коже!.

– Кто, говорю, шепчется? – прошипел я вопросительно, точно гусь.

– Как кто? – театрально – патетически воскликнул мастер, – инструменты!

Вот, слышишь, весят, лежат… и вздыхают, вздыхают… – поглаживая мою трубу, мистически вскинул он свои бровки – домики.

– Знаешь, почему она у тебя прихворнула? – глядя мимо меня спросил он докторским тоном.

– Да что вы, ей Богу, в самом деле, со мной как с пацаном, каким!? Шепчутся, говорят… Это ж патология какая – то. Прямо 6 палата получается Чеховская, один в один. – горячился я.

А мастер, подыскивая какой – то нужный ему инструмент, хмыкнув, продолжал в прежней тональности.

– Ты когда, голубчик, призывался – то, а? Скоро, небось, на дембиль… – дипломатически, умело отразил мой нахрапистый наскок Михалыч.

– Дембель, дембель… Да при чём здесь дембиль? Ну, скоро, через пару месяцев наверное, сами знаете, после приказа. – не понимая логики разговора, пробурчал обиженно я.

– Вот видишь, скоро стало быть. – разминая суставы пальцев, загадочно как – то, молвил он. – А она, бедолага, чувствует это, понимаешь? Чувствует. – повторил мастер, пробиваясь к моей, не окрепшей ещё, молодой душе.

Меня тогда, я помню, точно током дёрнуло!.

– Да как, скажите, железка, какая – то, чувствовать может чего – то? И потом, я же у неё какой буду по счёту, так сказать хозяин, десятый, двадцатый? – распалялся я.

– А ты, юноша, не горячись напрасно – то, а мотай на… хотя, – он улыбнулся хитро. – Ну, я не знаю, на нос что ли, тогда мотай. Усишки – то вижу, ещё не растут. Да ты не смущайся, братишка, нормально. Я тоже молодым – то был таким же вот горячим, задиристым, понимаешь ли!.