До встречи не в этом мире

Лишь суетным словам

время от времени небесполезны вздрючки,

вроде теперешней. Стих – это больше фавн,

чаще тоскующий по охладевшей с. чке.

Впрочем, любовь невинна. И изо всех химер

вряд ли любая чем-нибудь лучше данной

нам в ощущеньях вечности. Например,

нежность Христа к убийцам. Чем не залог спонтанной

смерти во чье-то имя? Пусть это та же бл. дь.

Главное в этой жизни – не пожалеть пророчеств.

Да и подохнуть лучше, чем без конца справлять,

окаменев от боли, праздники одиночеств.

«Куда ты, Батяйкин, попал?…»

В.

Куда ты, Батяйкин, попал?

На тесную кухню, где ива,

склоненная,

чай разливает по чашечкам,

Шива

блеснет невзначай остротой —

карнавал

для посуды,

и пусть ни чердак, ни подвал,

а просто, едва ли

где проще:

здесь в чашку тайком не нас. т,

не выгонят, не донесут,

не припоминают детали.

Тем горше влачиться в свою

ночлежку, где лишь лилипуты

часов водяных засекут

приход «Гулливера»:

к кому ты —

для скучных секунд

не важно – в семью,

или в мертвую зыбь за семью

печатями.

на свечку —

губа до десны сожжена.

Но вспомнишь,

что можешь махнуть из окна,

и как-нибудь переночуешь.

«Я, кажется, действительно, сдаю…»

Я, кажется, действительно, сдаю,

хотя не часто в этом признаюсь.

Я по утрам себя не узнаю,

и отраженья в зеркале боюсь.

Я завтрашнего дня так долго ждал,

что не заметил, как прошли года,

и я устал, как устает металл,

как устают и камень, и вода,

не взятые природой на учет:

тот, что лежит, и та, что не течет.

«Здесь, где было нам так хорошо, – зима…»

Здесь, где было нам так хорошо, – зима.

Море забытые вещи выбрасывает на пляж.

Тихо. В пейзаж не просачивается чума:

холодно, да и немного народу. Наш

холм, на котором мы отдыхали, на месте. Вид

дальних вершин не изменился. Снег,

нежно подчеркивая голубизну, горит.

Божье око в небе парит. Из всех

мест на земле мне осталась одна страна

горькой полыни и голых холмов, чей свет,

ежевечерне скатывающийся на

берег, не ненавидит вслед.

В этом краю за две тысячи с лишним верст

от сумасшедшего дома до гор, где живут мечты,

я тебя жду терпеливо, как верный пес

час возвращенья хозяйки. Ты

не огорчайся упрямством. До грустных глаз,

слившихся с тусклой тропой на краю земли,

вряд ли когда-нибудь сможет дойти «…у нас

все уже было».