До встречи не в этом мире

Я с неких пор никакого не чту Бродвея

с его пустозвонством и культом плеча и паха,

и мы здесь с Санкт-Петербургом, как два еврея,

что жмутся в тень от врожденного чувства страха.

Люблю я Питер! Здесь воздух приносит море,

и небо ближе, и дым пирожковых гуще,

и можно жить, пока виги дерутся с тори,

а в Смольном бродит по залам последний дуче.

Ликует демос – навалом духовной пищи.

Искусства нынче доступней хурмы на рынке,

лишь та, которая спорила с Беатриче,

теперь бессильнее и призрачнее Сиринги.

Для Музы нет тошнотворней, чем глас народа.

Как часто всуе подарка не замечаешь:

гуляй, Батяйкин, пока победит Свобода,

а то разбредется стадо – не погуляешь.

Аншлагов ждать поздновато, и знак вопроса

«быть или не быть» проморгали твои подмостки.

Но ночи и впрямь светлее, хотя и доза

снотворного та же и выпита по-московски.

«О, море, что наполнено тоской!..»

О, море, что наполнено тоской!

Ни нежных писем, ни звонков в передней:

шуршание в квартире, как в пустой

ракушке.

в ней обитатель есть. И вольный дух,

не по своей сюда попавший воле,

не хочет жить, как потерявший слух,

и бесноваться, и учиться в школе

покорности. Увы, здесь вьется нить

Арахны, что сама с собой скандаля,

обречена бессрочно колотить

по клавишам железного рояля.

Есть в мире дом. У дома нет друзей.

Им не до альтруизма посещений.

Он может ждать забывчивых гостей

до смерти.

Ни Митридат, по капле пьющий яд,

ни переживший глухоту Иосиф,

что свой теперь возделывает сад,

не ободрят, открытку в ящик бросив.

Козлиный рай по-своему воспет.

С морским песком их разделяет бездна.

Киприд волнует завтрашний обед.

А красота скучна и неполезна.

Пусть перламутр пылится на земле

и никого не зачарует звуком

морских сирен. Здесь некому во мгле

к поющей створке прикоснуться ухом.

«Веселый луч скользнул по волосам…»

Веселый луч скользнул по волосам

и возвестил, что наступило утро.

Еще себя не вспомнив, небесам

я улыбнулся, радуясь тому, кто

его послал. Безумное жилье

исполнилось сиянием и верой,

как будто здесь и не было ее —

несбывшейся моей мечты. Из серой

неласковой компании душа

рванулась в вечный свет невероятный,

из слез и прозябания спеша,

хоть жизнь еще корячилась, в обратный

непозабытый путь.