До встречи не в этом мире

Мне кажется, я ненадолго сдан,

как в камеру хранения чемодан,

не знающий планов владельца, и

в ячейке вынашивающий свои,

выдавливая тюбик из пасты носком

ботинка, придавленного пиджаком,

пока наперегонки бегут

к финишу бегуны секунд.

Их скорость смазывает пейзаж,

и мысли стискивает метраж

квартиры с привкусом казино,

в замках, как линия Мажино,

где на одной из игральных карт

зеркало на гвозде, как карп,

разевает рот, чтоб вдохнуть глоток

воздуха, скрученного в моток.

А я, выхаркивая из плевр

очередной «шедевр»,

с ненавистью зека,

покуда сопит чека,

покуда храпит райком,

как дворник, скребу скребком

пера за верстой версту

исповеди моей Христу.

И самым тишайшим из голосов

прошу его уберечь от псов

клевер макушки и тех синиц,

что вспархивали по утрам с ресниц,

ронявшей во сне на подушку нимб,

маленькой королевы нимф,

любившей от всех тайком

приговоренный дом.

«Мой милый друг, мы живем с тобой…»

Мой милый друг, мы живем с тобой,

где черная рожа лучше любой

визитной карточки… Где «ме» и «му»

подводят русский язык к тому,

чтоб, избавляясь от лишних фраз,

имел бы в виду, заодно, и нас.

Знать, от того и летят на юг

строчки, растущие как бамбук,

пока вылавливают из стояков

обрывки наших черновиков

те, кого уполномочил сброд

впихивать жвачку в упрямый рот.

И не случайно в родном краю

мечтатели, что отмыть свинью

мечтали, привив ей хороший тон,

сгнили, украсив собою фон

хлева, где у корыта – бой,

И не хватает лишь нас с тобой.

Так что осталось исполнить долг,

пересказав, что подскажет Бог,

волками из лесу глядя на

свору, что солнцем освещена,

переправляя свои эссе

в годы по столбикам на шоссе…

«Опять метро и в толпе черно…»

Опять метро и в толпе черно,

и шепот злой ядовитых глаз.

И можно их мыслей не видеть, но

куда деваться от тех, что в нас?

Здесь ездят все, чей удел – ярмо.

И я давно ко всему привык,

где каждый за то, что он сам дерьмо,

другому готов перегрызть кадык.

И пусть машиниста терзает хмель

и сложный выбор из пары пуль:

пос. ть ли ему вверх ногами в дверь,

или дать дома жене «пиз. ль»,

Но поезд ездит вперед-назад,

и мы, как скоты, продолжаем плыть

в яме, где только за детский взгляд

можно вообще не мечтать убить.

«Над стезей о б ожженной…»

Над стезей о б ожженной

увядают клубы.