Реверс жизни, или Исповедь миллиардера

Ефимыч постоянно чувствовал на себе её тёплые, с нежностью взгляды, и это, пожалуй, было единственное, что согревало его за всё время их совместного застолья.

– Как Савелий поживает, спрашиваешь? – продолжала между тем Беллочка, не меняя интонации. – А никак не поживает. На том свете давно уж Савелий. Эти непутные Конопушины, как он заболел из-за своей чёртовой службы, так скорёхонько в больницу его и спровадили. Чтобы ручки, значит, об него не марать. Месяца два там лежал… Да кому он нужен был в этом хосписе, нечистый бы его забрал?! Кто там за ним ухаживал, когда даже Фаина, Савелькина жена – помнишь её? – через два дня на третий к нему заглядывала, и то на пять минут?! В последние дни он и ложку-то ко рту поднести не мог.

Эх, что и говорить! Вот если бы он с нами жил, мы бы его в чужие руки ни за что не отдали, напоенного, накормленного похоронили бы.

Белла проглотила очередной кусок и остановила выпученные глаза на Янике.

– Что смотришь!? – обрушилась она на сестру, хотя та только скользнула по ней взглядом.

 – Гляди-ка ты, уставилась! – и, повернувшись к гостю, сказала: – Всё попрекает меня, что много ем. Только фигушки ей – сколько хочу, столько и буду есть, и нечего мне в рот заглядывать!

Покончив с застольем, Белла пошла к соседке отдать кастрюлю, одолженную на время, а Яника принялась мыть посуду в кухонной раковине.

Ефимыч сидел в двух шагах от неё у стола и слушал рассказ о как сон пролетевших десятилетиях женского бытия.

– Роберт Аванесович! Роберт Аванесович! – ядовито и в высшей степени истерично донеслось с лестничной площадки.

Несомненно, это давала знать о себе старшая Староконцева. – Ваши мыши съели нашу картошку!

– Помилуйте, достопочтенная Белла Станиславовна! – послышался ответный, немного насмешливый и дребезжащий голос человека явно преклонного возраста. – Помилуйте! Откуда вам известно, что эти мыши именно мои?! Разве на них написано, чьи они, а?

– Ваши это мыши, ваши! Это вы в своём чулане развели такой бардак! Вот они в ваших углах плодятся и множатся.

– Напрасно вы так, многоуважаемая соседушка! Никакого бардака, как вы говорите, в моём чулане нет. Я там подметаю каждый день, и мою картошку мыши не едят. Не едят потому…

– А, вы только посмотрите на него, он ещё пытается что-то доказывать!

– Не обижайся на неё, – мягко, с нежностью сказала Яника, трогая гостя за руку. – Пойми, не сложилась у неё судьба, вот она и даёт иногда волю эмоциям.