Конспекты поздних времен

А старуха Полыхалова, покачав головой, сказала, обращаясь к Пятакову:

– Обворовали сердешного, да разве их теперь догонишь? Ещё и побить могут, старика им легче лёгкого обидеть.

– Какой это вам старик? Это же сам профессор Щур! – боясь сойти с вычисленного счастливого места, произнёс изумлённый доцент, но подошедший троллейбус заглотил и его, и Полыхалову, а Щур осторожно, как канатоходец под небесами, двинулся домой неверной походкой отжившего своё человека.

Дав круг по центру города, беглецы вернулись к общежитию.

– Здорово я им устроил, – потирал мозолистые руки Егоров. – У этого главного Левинсона, слышь, глаза в переносье сошлись, когда понял, что погорел. Еще бы! Гроссмейстер – это вам не фунт изюма, тут марку надо держать!

– Ой, подвёл ты меня под монастырь. За нами мой завтрашний экзаменатор гонялся. Не знаю, кто тебя, Сёма, надрессировал в шахматы резаться, но теперь, будь уверен, Щур меня запомнил и уж на экзамене так начнёт гонять, что мало не покажется, можно даже не учить больше, всё одно завалю.

Высказав сомнения в целесообразности дальнейшей подготовки к экзамену вслух, Макс почувствовал известное облегчение. За столом вахтёра общежития сидел дружинник с выдающейся челюстью и микроскопическими пьяненькими глазками. Вид охранник имел бдительный и вальяжный одновременно. Он долго разглядывал портрет Макса на пропуске, а там была вклеена не его фотография, а однокашника. Просто, когда староста собирала снимки для пропусков, у Макса как всегда не оказалось денег, и он, не мудрствуя лукаво, сдал чужую фотку, выпросив лишнюю у приятеля.

Егоров самодовольно поглядывал вокруг, продолжая гордиться своей удивительной и триумфальной шахматной победой.

– Это мой любимый дядя, – пояснил Макс, показав на Сёму, – он у нас проездом, только с поезда и снова на поезд.

– На самолёт, – со значительностью в голосе уточнил Егоров, засунув руки в карманы, без ложной скромности, свысока осматривая крашеные зелёной краской стены холла.

– Точно: на самолет, – поправился Макс необыкновенно легко. – дядя мой – гроссмейстер, он сегодня проводил в городском парке сеанс одновременной игры на двадцати досках. И представляете, на всех выиграл!

– Посмотрим-посмотрим, что за дядя, – старшекурсник выпустил далеко вперёд свою челюсть и залюбовался ею, – значит дядя говорите…

– Любимый, – напомнил Макс.