Дом Ра. Приключенческий роман, написанный предпринимателем о предпринимателях

Оборудовал дюжину точек скупки ценных бумаг, совместив с ломбардной сетью – это нововведение особенно пришлось по душе Гере. Оперативно оброс штатом помощников: кассиры, бухгалтеры, контролеры – они надзирали одновременно за кассирами и бухгалтерами.

Купленные ваучеры пачками сливались вышестоящим скупщикам, на которых вывел тот же Гера. Основная масса населения не знала, что делать с ваучерами, продажи росли день ото дня, цена же стремительно падала, упав до трех тысяч рублей к маю девяносто третьего года.

Много позже я осознал, насколько это важно – оказаться в нужное время в нужном месте.

С фирмой мы угодили в самое яблочко. Сейф наполнялся как на дрожжах, мы расширили ассортимент финансовых операций, учредили чековый инвестиционный фонд, обменивавший ваучеры на акции самых разных предприятий. Что-то оставляли для себя, «в копилочку», как говорил Гера, что-то продавали за «живые» деньги – разумный подход.

Внезапное богатство обернулось оборотной стороной медали. Другие-то «бизнесмены» вели себя так, словно жили последний день. Моральные границы пали, никаких тормозов не стало в принципе – любой, у кого водились мало-мальские деньжата, готов был заказать киллера ближнему своему. Началась эпоха отстрелов.

Тогдашняя ситуация показательна на примере крысиного сообщества. Крысы, между прочим, невероятно социальные животные.

Опытные крысоборцы действуют так: берут крупную и сильную крысу, долго морят голодом, а потом бросают в клетку мертвого собрата. После некоторых раздумий она пожирает труп. Логика подсказывает: это уже не собрат, это пища.

В следующий раз в клетку бросают еле живое животное. И снова рациональная логика подсказывает: он все равно умрет, а мне нужно жить. И крыса опять ест себе подобного, теперь уже практически живого.

Третий раз в клетку бросают вполне живую и здоровую «пищу», слабого крысенка. У сильной крысы вновь включается логика: что толку, если мы оба погибнем? Пусть выживет сильнейший. И сильнейший выживает.

Потом крыса вообще не думала – едва в клетку запускали новую жертву, на неё тотчас совершалось нападение. А когда крысоеда выпускали обратно в «родную» среду, это уже была не та крыса – скорее, существо без признаков нравственности.