Орден Ранункулюс

В туалет на третьем этаже Ромка попал совершенно случайно – все уже знали, что Пшеня со товарищи на большой перемене курят в тубзике третьего и там лучше не появляться. Однако Раман по своему обыкновению задумался и прошел лишний этаж, а тут и физиология дала о себе знать. В уборную он вошел спокойно, без преград, но, дойдя до писсуаров, понял, что попал в ловушку – и сзади и по бокам его обступила Пшенина свита. Сам Леха сидел на подоконнике и разминал беломорину.

– Ой, глядите, кто нам пожаловал.

– Нет, нет, – сконфузился Ромка, – я… пожалуй… пойду…

– Куда это ты, хотел бы я знать, собрался? – Пшеня спрыгнул с подоконника и засунул папиросу за ухо. – Не к завучу, часом?

– Нет, не к завучу, – тихо ответил Ромка.

Леха ухмыльнулся и шмыгнул носом:

– Все вы говорите, что не к завучу, а потом бежите и стучите, падлы! – Лицо его перекосило злобой.

Стоявший по Ромкину левую руку Герка Гаев по кличке Болт вытащил коллекционный коробок с бабочкой-шоколадницей (всего в наборе было двенадцать бабочек) и в точности исполнил приказ «хозяина» – кинул коробочку. Пшеня ловко поймал передачу и положил коробок на выложенный плиткой пол.

– Эй ты, армяшка, навостри локаторы сюда, – блатным голосом произнес Леха, и в глазах его подручных блеснуло неподдельное уважение, – подваливай ко мне и принимай позу дворняги у корыта с водой.

Все, кроме Ромки, хихикнули.

– Будешь толкать этот коробок носом от меня до двери, – продолжил Пшеня. – Ты меня поэл?

Кодла дружно заржала – «здорово придумал!» и побудительно глянула на Ромку: мол, давай, не мешкай! Болт даже толкнул его в плечо:

– Слышал, что Пшеня приказал?

– Я не армянин, – удивляясь собственной храбрости, ответил Ромка, – я айсор.

– Какой еще засор? – спросил Леха Пшеничников, и вся шобла снова загоготала.

– Оставь его в покое, – послышался за Ромкиной спиной сильный, уверенный в себе голос, – ничего он толкать не будет.

Все повернулись. У двери стоял новичок с сумкой «Олимпиада-80» через плечо.

– Ничего он толкать не будет, – констатировал Глинский, а затем отдал четкий и предельно ясный приказ: – Отпусти его.