В середине дождя. Роман

 – А почему надо было идти молча? Нас могли услышать?

– Да нет. Считай это данью традиции. – Аня оглядела меня. – Ты в порядке?

– Да.

– Тогда идем. Постарайся держаться рядом.

Аня пошла вперед, по направлению к Невскому, я за ней. Железо под ногами вдавливалось с характерным звуком. Я поравнялся с Аней.

– И часто ты так гуляешь? – спросил я.

– Пару раз в месяц выбираюсь. Когда теплая погода. Летом – чаще.

– Одна?

– Нет. Обычно – с сокурсниками.

– А я последний раз был на крыше, когда еще в школе учился.

– А у нас весь центр можно обойти поверху. Разве это не здорово?

– Здорово, – согласился я.

Солнце сбавило жар, наступал вечер. Я вспомнил, как ждал Аню на площади. Кажется, что это было совсем недавно. Или очень давно. Как быстро летит время – или не летит.

Мы обошли пару труб и антенну. Поверхность крыш стала еще более пологой. Но Аню это нисколько не смущало. Она шла, не сбавляя шаг.

– Вот здесь настоящая тишина, которую я люблю, – сказала она.

– Мы здесь одни?

– Если присмотреться, можно разглядеть отдельных людей. Кто-то загорает, кто-то вино пьет. Много парочек. Но никто друг другу не мешает. Даже наоборот – есть ощущение единения. Как будто мы все являемся хранителями большой тайны.

Мы оказались у стыка двух крыш, одна из которых была на метр ниже другой. Зазор был небольшим, но заметным. Я повернулся к Ане, чтобы предложить помощь: но Аня сама легко и изящно спрыгнула с одной крыши на другую.

– Ты никаким спортом не занимаешься? – спросил я у Ани, когда мы преодолели очередной стык.

– Нет. Если не считать за спорт танцы дома перед зеркалом. Хотя в школе мне прочили блестящее спортивное будущее: я хорошо бегала.

– Спринтер?

– Стайер. Я из тех, кто долго запрягает. Типичная провинциалка.

В ее словах была обаятельная самоирония. О своих слабостях Аня говорила непринужденно, так, что сомневаться не приходилось: ее недостатки – продолжение достоинств.

Мы шли, спускаясь и поднимаясь, огибая трубы, антенны, выступы – и мне ни разу в голову не пришло спросить Аню, а куда мы собственно идем. Здесь, наверху, ощущение времени и пространства было совсем другим. На высоте цель растворялась, а бесцельность, наоборот, обретала важный смысл.

Перед нами возник сложный участок. Чтобы перейти на другую сторону, требовалось сделать несколько десятков шагов по узкой полоске железа.