Простая история

 – Парень завладел красотой, чтобы поднять свою самооценку, девушка – обеспеченностью, если, конечно, все будет так, как они себе распланировали.

– Не слишком ли скорые выводы? – дружелюбно осек я его.

– Возможно, – согласился А. – Но это все равно.

Официант принес молодым людям два фужера, бутылку в ведре со льдом, и теперь чинно разливал вино. Парень с некоторым омерзением посмотрел на него. Девушка листала меню.

– Что-нибудь еще? – спросил официант.

– Нет, – резко ответил парень, и персонал немедленно удалился.

– Ты все рисуешь в слишком уж пессимистичных тонах, – вымолвил я и почувствовал легкий звон в ушах от алкоголя. – У тебя и чувства, которые, согласись, вполне могут быть, уже не чувства – а какой-то дикий и бесчеловечный расчет.

А. громко рассмеялся, так, что парочка и остальные посетители кафе удивленно на него посмотрели.

– Как раз наоборот – слишком уж человечный, – ответил он. – По мне, так эти идеалы, которыми кормят по школам – это они как раз стали бесчеловечными, так как не оправдывают уже саму суть приложения к человеку!

– Какая глупая игра слов! – удивился я, отмахнувшись от него рукой.

 – Софизм – не более!

– Эх, – А. оскорбился и замолчал, но надолго его не хватило. – Что такое любовь и верность – сейчас, в данный момент!

– Идеалы никуда не делись. Все хорошее остается при нас, и неважно – что выносится напоказ – сейчас, в данный момент!

– По мне, так глупо делить мир на две части – где хорошо, где плохо. Единственное, что я могу сказать о предмете – он есть.

Да и то – с известными оговорками, – заметил он.

Я устал, мне хотелось выйти на воздух, поэтому, вымолвив что-то, я направился к выходу.

– Пойдем на набережную, сейчас там довольно живописно, – сказал А.

Я согласился.

До набережной было рукой подать, и мы, выйдя из заведения, через непродолжительный промежуток времени очутились в этом облюбованном романтическими натурами месте. Мост, прорезавшийся через тьму тонкой линией желтых фонарей, выглядел потрясающе.

Удивительно – как ночью преображаются все вещи – днем виден лишь сам предмет, а под покровом темноты – его душа, его сущность. Мост этот не прогнулся под тяжестью свалившегося на него неба, выдержал, выстоял, совершенно не показывая, с каким трудом ему это удалось.

Сама набережная протянулась на несколько километров. Мы оказались в самом ее начале, и перед нами, как солдаты на параде, выстроились кажущиеся ненастоящими, будто сделанными из пластилина, фонари.